Страница 45 из 97
Глава 26
Но и утром Ивана Андреевича дома не оказалось. Я отправила Семёна, чтобы он с
полицией всё решил. Семён вызвал жандармов, они вскрыли квартиру Ивана Андреевича,
пригласили понятых, всё осмотрели. К сожалению, информация была неутешительной.
Всё указывало на то, что Иван Андреевич дома не ночевал, а из шкафа были вывалены
бумаги, как будто кто-то что-то искал. Пальто Ивана Андреевича висело в коридоре. В
общем, полностью создавалось впечатление, что Иван Андреевич кого-то впустил —
потому что знал или не побоялся впускать, — а его, судя по всему, похитили.
И как-то это странно совпало с появлением Луки Мироновича.
Первым делом, конечно, в голову мне пришло, что надо бы к такому странному делу
привлечь Велимира Владиславовича. Но гордыня моя женская меня останавливала.
Ну что я, в самом деле, чуть что, сразу к нему бегом? Вот и получается, что ничего я
без мужика не могу. А у него у самого в его ведомстве не всё гладко, — вспомнила я
господина Гротского.
Но без адвоката мне сложновато будет. И тут мне в голову пришла мысль, а не
пригласить ли того самого молодого адвоката, который защищал Семёна Лескова. И я
отправила Миколку за ним.
* * *
Парень приехал быстро, что настораживало, конечно. Но дело не в том, что дел у него
было мало, оказалось, что сильно он был мне благодарен. Так и сказал, прямо с
порога:
— Юлия Павловна! Вы же мой ангел-хранитель! Я же и не думал, что сразу, с таким
первым моим делом, причём совершенно безнадёжным! — стану настолько известен!
И я, правда, обратила внимание, что и одет он был совсем по-другому. Костюм был явно
пошит на заказ, может, и не из сильно дорогой ткани, без вышитых золотых и
серебряных вензелей, но ткань добротная, и новая, никаких потёртостей, лоснящихся
локтей и засаленных лацканов не было.
— Поэтому я, Юлия Павловна, очень вам обязан, — широко улыбнулся адвокат, став
выглядеть ещё моложе. — И, узнав, что вам требуется моя помощь, всё отодвинул. И вот
я здесь.
— Я рада за вас, — искренне улыбнулась я в ответ. — а дело у нас сложное.
Я ему показала копию иска, которую мне оставил Лука Миронович, рассказала о том, что
Иван Андреевич у нас пропал, и что мы в полицию заявление подали. Адвокат тут же
спросил, не происходило ли ещё что-то странное?
Ну, я про Радослава Евгеньевича ещё рассказала, что неожиданным образом заявился. А
про Гротского уже рассказывать не стала, мне показалось, что это дело прошлое.
С Эразмом Клементьевичем — так звали адвоката — сразу подписали договор и
доверенность на право ведения дела от моего лица. И он, собрав все документы, сразу
поехал в какие-то архивы, чтобы заказать дополнительные бумаги. Обещался к вечеру
предоставить отчёт, что удалось за этот день сделать.
Подход его мне понравился. Я подумала, что и в этом мире срабатывает стратегия, когда
ты просто делаешь добро и ничего за это не ждёшь, а оно к тебе всё равно всегда с
лихвой возвращается.
Семёна вызвала.
— Слушай, Семён, то, что полицию привлекли — это хорошо, но я волнуюсь за Ивана
Андреевича. Не можешь ли подключить какие-то свои связи, чтобы начали его искать?
Семён потупился.
— Юлия Павловна, а это ведь прямое дело департамента князя Велимира Северского. Вот
если бы вы к нему могли обратиться…
Я остро взглянула на Семёна.
— Я, Семён, ежели к нему могла обратиться — уже бы обратилась. Ты предложи мне что-то
другое.
Семён потупился и вытянулся по стойке «смирно».
— Прошу простить, Юлия Павловна, не подумал.
— Хорошо. Теперь иди, думай. Семён, Ивана Андреевича надо спасать.
Семён кивнул коротко и пошёл. Надеюсь, что думать.
И я тоже задумалась о том, что как-то всё складывается странным образом. Как-то по
нарастающей идёт, только от одного освободишься, бах, второе появляется. Только
второе решишь, третье приходит. Что это — проверка, что ли, какая?
Вдруг дверь распахнулась. Я даже вздрогнула, настолько не ожидала. В проёме двери
показалась тётушка с подносом в руках.
— Юленька! Давай чайку попьём, а то ты всё в делах, да в делах.
И мы с тётушкой стали чай пить. Она меня и спрашивает:
— Что думаешь насчёт Радослава Евгеньевича?
Я нахмурилась.
— Ничего не думаю.
— Вот и правильно. Я тут с утра ходила в церковь, встретила старую подругу свою,
приятельницу. Радослав Евгеньевич, из той же шайки, что и твой Вадизар был. Тоже всё
по клубам, да по театрам. Как деньги появляются, тут же их просадит. Поэтому, придёт
ещё к тебе на порог, не пускай, гони его.
Я удивлённо посмотрела на тётушку: «Вроде как я повода не давала волноваться, что
такие как Вадизар шансы имеют».
А тётка продолжила:
— А подруга моя его матушку знает, хорошая, говорит, женщина, да вот сынок непутёвый,
и мечтает она его пристроить.
— В каком это плане — пристроить? — спросила я, подозревая, что не так просто тётка
этот разговор завела.
— Ну, женить его хочет, чтобы, значит, не у неё на шее сидел. А то у неё и душа, и
сердце болит, ведь уже не воспитаешь.
И хитренько так на меня смотрит.
— Ты к чему это говоришь, Пелагея Семёновна?
— Так вот, я и думаю, а подруга-то твоя Агриппина. Она же замуж хочет!
Я глаза закатила.
— Так она же замуж за князя Северского хочет! Зачем ей какой-то Радослав?
— Ну, так запасной вариант завсегда нужен!
У тётушки на всё всегда были ответы.
— А потом можем ей про него всё рассказать. Вдруг ей такой да сгодится?
«Ага, — подумала я, — будет у неё на коврике жить, по часам пищу принимать.»
И я вдруг поняла, а ведь да, у Агриппины-то не забалуешь. Она и договор какой надо
заключит, и если надо, то на коврик поселит.
Но всё же мне хотелось для подруги лучшего. Поэтому тётку я слегонца охладила:
— Пока давай не будем. Всё же Агриппина красива, умна и богата. Вполне себе может
гораздо более интересную партию найти.
Ну, тётка тут же заворчала:
— Могла бы найти, уже бы нашла!
— Так у неё только траур только закончился!
Тётка вздохнула, но отвечать не стала. Понятно, что решение будет за самой
Агриппиной.
* * *
Днём я сама поехала к Агриппине, всё же подготовка к запуску была делом немаловажным.