Страница 38 из 97
Глава 22
Когда я вышла из туалетной комнаты, жизнь показалась мне сказкой. Я готова была ещё
пару часов просидеть в комнате для допросов, но при условии, если мне дадут стакан
воды.
— Почему вы мне сразу не сообщили? — спросил меня князь Северский, когда мы с ним
вышли из здания его ведомства, и он прощался со мной возле моего экипажа, рядом с
которым стоял Иван Андреевич.
— Велимир Владиславович, я и не думала, что могу попасть в такую ситуацию, поскольку
была уверена в собственной невиновности.
— Я разберусь, — зло бросил он, кивнул Ивану Андреевичу, и, развернувшись, ушёл.
Мне показалось, что в воздухе повисла какая-то недосказанность. Но после всего
пережитого я очень хотела домой. А ещё очень хотелось запустить фабрику.
И тут меня как молнией ударило: «Я же забыла спросить про тот произвол, который его
люди развели на моей фабрике!»
Но когда мы сели в карету вместе с Иваном Андреевичем, тот мне рассказал, что он уже
эти вопросы решил.
А дома меня ждала расстроенная Пелагея Семёновна, не устававшая возмущаться, и
довольная собой Агриппина.
— А я встречалась с Велимиром Владиславовичем! И даже с ним говорила! — радостно
заявила Агриппина.
— Мне ведь как Иван Андреевич сказал, что творится, я к князю Северскому сразу и
поехала! — объявила подруга.
А я вспомнила, как она потеряла дар речи, когда князь Северский вместе с нами обедал,
и поняла, что для Агриппины это и вправду был непростой шаг.
Но в одном Агриппина не изменяла себе, она снова была в пышном розовом платье.
А я представила себе, как такая вот вся внушительная Агриппина, розовой каравеллой
вплывает в кабинет князя, и поняла, ну их, мужиков. Главное, что есть такие друзья,
вон Агриппина горой за меня встала.
* * *
А на следующее утро в газетах появилась статья:
купец Прокупаев арестован
за связи с исконным врагом русской отчизны.
«Быстро, однако, Велимир сработал», — подумала я. Ну вот только если он думает, что я
теперь к нему в любовницы пойду, то он сильно ошибается. Не хочет на мне жениться,
вон пусть на Агриппине женится.
А через неделю мы с Агриппиной устраивали презентацию новых тканей.
Когда всё успели самой непонятно, но договорились о том, что нам будут давать
рекомендации, и с держательницами модных салонов, и с прессой, оставалось только
договорится с главным модельером.
И мы вместе с Агриппиной съездили в известный дом моды, который работал только с
аглицкими мастерами. И, пользуясь титулом Агриппины, прошли к самому основателю и
владельцу, мастеру моды — месье Орбакалю.
Вошли в огромный светлый кабинет, в котором стояли манекены, одетые в необычные
костюмы, и в воздухе витал тонкий аромат дорогой жизни, обладающий слегка
сладковатым запахом духом чем-то похожих на Шанель номер пять. Аромат, которых,
кстати мне никогда не нравился, но это, как и всё в моде, лишь дело вкуса.
Мсье Орбакаль, по его виду, был слегка озадачен, переводя взгляд с Агриппины на меня
и обратно, но мы не с пустыми руками приехали, и сразу, ничего особо не объясняя,
положили ему образцы тканей прямо на стол.
Мсье кинул первый взгляд на ткани, причём, весьма скептический, даже скучающий. За
первым взглядом последовал второй, в котором скептицизма было уже гораздо меньше. А
уже на третий, он как схватил руками ткань, и как начал мять, чуть ли не на зуб
пробовать.
— Подскажите, милые дамы, — сказал он, глядя с обожанием на Агриппину (ещё бы — она
была в одном из своих незабываемых розовых платьев), — это то, что я вижу? Цветные
нити вшиты в ткань, создавая такую сложную узогную комбинацию?
— Да, — сказала Агриппина, и таким многозначительным тоном как будто это было делом
всей её жизни, добавила, — и это даже стирка не испортит.
— И где же вы взяли такую пгелесть? — спросил месье Орбакаль, с лёгким французским
акцентом, который я бы охарактеризовала, как милую картавость, потому что русский
язык мсье Орбакаль, подданый Парисьена*, знал очень хорошо.
(*Парисьен — аналог Франции в этой реальности, со столицей в городе Париж,
здесь и далее примечания автора)
— Слышали ли вы о фабрике Златогоровых? — спросила Агриппина, выпрямляясь и, тем
самым заставив месье Орбакаля непроизвольно сместить взглядс её прекрасных глаз, на
не менее прекрасное декольте.
— Слышал, милая леди, — всё же мсье Орбакаль был весьма стоек к красоте, видимо,
потому что каждый день с этой красотой сталкивался, и сумел быстро перевести взгляд
обратно, — Ткани у вас качественные, но никогда не отличались особой изысканностью.
— Так вот, — и Агриппина угрожающе сдвинула брови, — теперь на фабрике Златогоровых
будут изготавливаться самые изысканные ткани в Империи, — Агриппина шла напролом и
не мелочилась.
— Я готов пгиобрести у вас пгобную партию для новой коллекции. — решился на осторожны
шаг мсье Орбакаль.
Но тут в дело вступила я:
— Понимаете, месье, всё это будет очень долго, пока новая коллекция, пока пробная
партия… А нам нужна ваша рекомендация прямо сейчас. Мы бы хотели предложить вашему
дому стать амбассадором нашей новинки.
Мсье Орбакаль несколько опешил, а я продолжила:
— Через неделю мы запускаем эти три вида в производство. Для вас, для ваших коллекций
мы можем разрабатывать уникальные узоры лимитированным объёмом, по вашим эскизам. Но
для массового производства нам нужна реклама.
— Геклама? — мсье Орбакаль недоумённо взглянул на меня, повторив незнакомое слово.
— Да. Нам нужно, чтобы кто-то, чьё имя считается непревзойдённым экспертом в мире
моды, порекомендовал нашу ткань. И за это вам не надо будет покупать…
— Для ваших первых трёх коллекций мы создадим ткани бесплатно, — перебив меня,
добавила Агриппина, и недовольно зыркнула в мою сторону, показав всем этим, чтобы я
не занималась разбазариванием её имущества.
— Любые узоры? — спросил месье Орбакаль.
Я задумалась. Понимала, что, чем сложнее узор, тем сложнее технологическая карта. Но
подумала о том, ну что может придумать человек из прошлого века такого, чего не было
уже придумано за все эти столетия к тому моменту, когда я обучалась в институте?
И я кивнула.