Страница 28 из 97
Глава 17
— Ох, хорош… Хорош и страшен князь Северский, — сказала Пелагея Семёновна, почему-то
причмокивая, когда князь, наконец, покинул наше общество.
«То-то что хорош, — подумала я про себя. — Я вот даже не запомнила, что мы
обедали.»
А Агриппина так и сидела молча.
— Агриппина, голубушка, — обратилась к ней Пелагея Семёновна. — Может, вишнёвочки?
— Ох, нет! — отмерла наконец Агриппина, ручку на грудь положила. — У меня и так
сердце бьётся, и голова кружится. Вот за него замуж хочу! — вдруг сказала она. — Вот
такой, как обнимет, так и больше ничего не надо.
— Ох, Агриппина! — охнула Пелагея Семёновна. — Боюсь, такие не женятся.
— То есть как это — не женятся?! — удивлённо произнесла Агриппина, — на мне женится!
Я тоже хотела поддержать тётушку во мнении о способности князя Северского создать
семью, но тут я вспомнила, что князь сказал, что Агриппина из Золотого рода.
В памяти Юленьки не особо много информации об этом было, но кое-что имелось: что
Золотых родов немного, все они титулованные, и сильной магией обладают. А драконессы
из такого рода всегда, всегда рожают сильное потомство. Женщины-то у драконов
оборачиваться не могут, а вот силу по крови передать — это да.
— И что это я раньше с ним не встречалась? — задал риторический вопрос Агриппина,
потом посмотрела на меня и сказала: — Я же, несмотря на то что к Золотому роду
принадлежу, сиротой росла приживалкой у тётки.
И, покосившись на Пелагею, добавила:
— Тётка моя не чета вам, Пелагея Семёновна, не любила она меня. И, ежели своих
дочерей везде представляла, то меня особо никуда и не выводили. И сразу после
первого бала замуж и выдали.
Агриппина вздохнула, и я вдруг увидела, что она совсем молодая, и одинокая, и сразу
стало понятно почему она и мне поверила, и на обед к нам приехала, ей хотелось
общения с тем, кто мог стать ей близким по духу.
Агриппина продолжила:
— Мужа-то я всего два раза до свадьбы видела. Но так-то он человек был умный и
хороший, только дракон у него был слабенький. Вроде и дракон, а вечно у него со
здоровьем что-то, так и оставил меня вдовой и бездетной.
Агриппина замолчала, задумавшись, будто углубилась в воспоминания, и вдруг взглянула
на меня да так, то в глазах у неё золотые искры появились, да ещё и нахмурилась:
— А Велимир Владиславович он к тебе зачем пришёл?
— Он за мной приглядывает, — ответила я, бросив острый взгляд в сторону Пелагеи
Семёновны. Главное, чтобы она ничего не начала объяснять.
— В смысле приглядывает? — Агриппину явно такой неопределённый ответ не устроил.
— Ну, Агриппина, я же после смерти мужа растерялась, состояние подрастратила…
— А, я слышала про эту историю, — кивнула Агриппина. — Но подробностей не знаю, я же
по салонам не хожу, и сплетни мне слышать недосуг. Но, ежели расскажешь, послушаю.
Я решила не скрывать, и рассказала Юленькину историю о том, как влюбилась, как
подарки дарила бездумно, а уж когда спохватилась, получив приглашение на помолвку,
то поздно было.
Агриппина широко раскрыла глаза, щёки у неё раскраснелись:
— И что дальше-то? Состоялась у него помолвка?
— Нет, убили его.
— Ах! — Агриппина ахнула. — Как так-то?! Ты сама-то как?
— Агриппина, я хорошо, с его исчезновением из моей жизни, у меня как будто с глаз
пелена спала. Я даже сейчас не понимаю, что я тогда вытворяла. А Велимир
Владиславович супруга моего знал, вот и приглядывает.
— О, это даже хорошо, — сказала Агриппина, — что он за тобой приглядывает. Ты мне,
конечно, не соперница, но зато здесь у тебя я смогу с ним увидеться.
И я поняла, что Агриппина выбрала себе цель, и внутри что-то кольнуло. Вдруг
захотелось тоже стать драконессой Золотого рода, чтобы это на меня князь Северский
заглядывался. Но, я себе быстро мысленно по рукам надавала, о несбыточном мечтать
нечего, работать пора.
А князя мне даже жалко стало. Как представила я себе напор Агриппины — губы невольно
растянулись в улыбке.
* * *
— Пойдёмте, Агриппина Амировна, покажу вам, что я собираюсь делать на вашей фабрике.
— Пойдём, Юленька, это я хочу посмотреть!
Я провела Агриппину в комнату, которую специально оборудовала под кабинет дизайнера
по текстилю. Швейная комната в доме была, но эта мне нравилась больше: в ней были
два широченных окна, и выходила она на юго-западную сторону, отчего свет в ней
держался на пару часов дольше, чем по другую сторону дома.
Здесь же у меня были куплены образцы аглицких тканей. Я, когда их поближе
рассмотрела, поняла, что всё, что на них сверху нанесено, — это краска. А я
намеревалась предложить Агриппине сделать узорное ткачество, сразу, в момент
создания ткани, используя цветную нить.
Показала несколько узоров, которые посчитала возможными в текущих условиях, и при
текущей технологии. На мой взгляд, они были простоваты, и как только Агриппина их
увидела, лицо её слегка вытянулось. Но я начала ей объяснять, как это должно
сработать: взяла кусок аглицкой ткани, продемонстрировала ей, что прокрашивается
только верхний слой, именно поэтому через какое-то время ткань теряет свой внешний
вид.
— А тканая красота, Агриппина, — сказала я ей, — останется надолго.
И Агриппина со мной согласилась, вот только захотела сразу увидеть, как это будет
выглядеть в ткани.
И я тогда пообещала ей, что, как только завершу с казённым подрядом, сразу приедем к
ней, и мы эту ткань попробуем соткать.
* * *
Конкурс на казённый подряд я выиграла ровно столько на сколько подалась, то есть
почти шестьдесят процентов объёма забрала. И я поехала в гильдию, чтобы получить
результаты.
Когда вошла в гильдию, то уже не чувствовала себя невидимкой, все подходили и
поздравляли. Получив документы, направилась к выходу, тут-то и встретился мне
господин Прокупаев.
— Здравствуйте, Юлия Павловна! Что-то вы зачастили в гильдию, — вдруг сказал он.
— Так делами решила заняться, — ответила я ему и пошла мимо, не собиралась с ним
разговаривать.
Но он не отставал:
— А уверены ли вы, Юлия Павловна, что справитесь с таким большим подрядом? Всё же
фабрика-то у вас в залоге. Вдруг чего произойдёт?