Страница 24 из 97
Глава 15
День начался отлично, никаких признаков неожиданной известности, а вот днём ко мне
приехала моя новая приятельница и будущий деловой партнёр, госпожа Агриппина
Златогорова.
Мы с тётушкой как раз собирались обедать, когда внизу раздался шум.
Лакей вбежал с докладом, но не успел ничего сказать, как был немедленно отодвинут
мощной рукой Агриппины, которая появилась у него за спиной. Снова в розовом, и снова
с оборками.
Я смотрела на неё и думала, ну вот зачем эти оборки и эта тяжёлая ткань? Возьми
атлас, сделай приталенный силуэт, какая бы красота получилась. И цвет поменять, под
её прекрасные белокурые волосы и зелёные глаза тёмно-зелёное платье пошло бы куда
лучше, чем розовое.
— А я вот ездила на фабрику, — заявила Агриппина, — и решила тебя навестить.
Она как-то очень легко перешла на «ты», и я не стала сопротивляться.
— Рада видеть, Агриппина, ты вовремя, мы как раз садимся обедать, присоединишься?
Агриппина возражать не стала.
— Я всегда после фабрики голодная, — заявила она, усаживаясь за стол.
Тётушка во все глаза глядела на новую знакомую, ещё бы: яркая, высокая, статная, да
ещё и из драконьего рода. Сначала как-то напряжённо было, но вкусности и ароматное
жаркое сделали своё дело, и вскоре мы разговорились.
Тётушка предложила вишнёвки для аппетита, Агриппина не отказалась и стала ещё более
разговорчивей.
— А у тебя скоро траур заканчивается? — вдруг спросила она.
— Через пару месяцев. — ответила я, вспомнив, что Юленька как раз к свадьбе с
Вадизаром готовилась, и вспомнила, что Агриппина тоже вдова, спросила, — А у тебя?
— У меня вот уже полгода как вышел, — тяжело вздохнула Агриппина, и оборки на платье
взметнулись вместе с дыханием.
Я взглянула на её розовое платье, и вдруг подумала, что, возможно, она носит розовое
именно потому, что до этого пару лет ходила в чёрном.
— У нас можно не в чёрном, — правильно расценила она мой взгляд. — Тёмно-синее,
серое… но, ты права, мне всё равно хотелось чего-то яркого. Думаешь, я не понимаю,
что розовое мне не идёт?
Я слегка смутилась.
— Всё я понимаю, и на приёмах все начинают веерами прикрываться, перешёптываются,
будто бы не знают, что я всё слышу. Но платья эти давно пошиты, и хоть денег у меня
достаточно, чтобы сделать новые, мне очень хотелось их поносить.
Агриппина замолчала на пару мгновений, и добавила:
— Потому что я замуж хочу.
После снова вздохнула, и снова полная грудь её приподнялась, вместе с оборками:
— Иногда так хочу…
И она положила руку на грудь, выдохнула, как-то горько, и сказала с чувством:
— …что вот здесь больно.
И только она это произнесла, как дверь распахнулась и вошёл лакей, вид у него был
растерянный, и он, слегка вибрирующим голосом, то ли от сильного испуга, то ли от
крайнего изумления произнёс:
— Его сиятельство князь Велимир Северский.
Мы все трое уставились на дверь. И вскоре в дверном проёме, собственной персоной,
появился глава императорской службы безопасности.
Князь Северский бодро шагнул в гостиную. Взгляд его пробежался по нам троим, сидящим
за столом, и, я не могу утверждать точно, но мне показалось, что на долю секунды
князь растерялся, увидев столь прекрасное общество в нашей гостиной.
И мне вдруг захотелось, чтобы он и вправду смутился, внутри у меня словно возникли
пузырьки, как от шипучего, и я решила князя немного «уколоть».
— Доброго дня, — сказала я, вставая и подходя к князю, чувствуя, как рука сама
поднимается и тянется, чтобы подать ему для поцелуя, а князь от неожиданности руку
мою подхватил и склонился, прижимаясь губами к запястью.
«Вот зараза», — подумала я, понимая, что сама себя переиграла. Внутри у меня всё
затрепетало, мурашки побежали по коже от руки, прямо вверх, так, что захотелось
поёжиться, и мне показалось, что князь даже усмехнулся, почувствовав мою реакцию.
Конечно, он за руку держал, а у меня там пульс зашкаливал.
Я руку у князя выдернула.
— Позвольте представить вам мою подругу, — улыбнувшись, сказала я, но Агриппина уже
встала из-за стола и, как каравелла, неотвратимо надвигалась на князя Северского.
Розовые оборки поднялись ещё выше. Он опустил взгляд сначала на оборки, потому что
это невозможно было не увидеть, а потом спохватился и взглянул на руку Агриппины,
которую та тоже ему протянула, и тут же удостоилась княжеского лобызанья.
И князь вдруг так разошёлся, что перевёл взгляд на тётушку, но Пелагея Семёновна за
словом в карман не лезла:
— Ой, ваше сиятельство, мне руки целовать не надо! — сказала она. — А то вон уже
наших вдовушек засмущали. Я хочь останусь в здравой памяти.
И тут случилось чудо, князь Велимир Северский вдруг улыбнулся.
— Ну, вы уж на меня наговариваете, Пелагея Семёновна, — сказал он, внезапно проявив
феноменальные познания наших имён. Хотя я что-то не помню, чтобы мы ему
представлялись.
У тётки тоже от удивления вытянулось лицо.
— Ой, ажно сердце зашлось! — сказала она. — Откуда же вы, ваше сиятельство, моё
имя-отчество знаете?
— Так мне по должности положено, — снова улыбнулся Северский.
И мне вдруг захотелось, чтобы в этой гостиной больше никого не было, только мы с ним
вдвоём. Я сжала кулак, намеренно сильно, чтобы коготки врезались в ладонь, чтобы
почувствовать боль, чтобы она меня отрезвила.
Что это со мной происходит? Это не я — это у Юленьки сердце трепещет, хотя что-то мне
подсказывало, что Юленькины чувства к князю Северскому ограничивались испугом и
страхом. А вот это вот трепетание и повышенное сердцебиение — это точно не
Юленькино.
«Тогда тем более, — подумала я, — надо себя держать в руках.»
— Отобедаете с нами? — спросила я князя Северского.
— Буду рад, — ответил мужчина, усаживаясь за стол, куда расторопный лакей уже накрыл
дополнительный прибор.
Буквально на секунду возникла неловкая пауза, но, возможно, из-за того, что с
Агриппиной что-то случилось. Она, словно загипнотизированная, смотрела во все глаза
на князя. Я даже испугалась, что сейчас он едой поперхнётся под таким жадным
взглядом.