Страница 99 из 108
— О вас! – подавшись вперед, я ткнула в них пальцем, а ребята интуитивно отодвинулись назад. – Вы все это время водили меня за нос! Встречались за моей спиной!
— Откуда.. – неуверенно начала Ада.
— Откуда я узнала? – перебила я ее. – Увидела! Собственными глазами! Как вы вчера миловались в школьном дворе! Конспираторы недоделанные!
— Мы.. Мы все объясним, – пообещал Булаткин, который в мгновенье сделался белым, как лист бумаги.
— Уж будьте добры! – недовольно отозвалась я и сложила руки на груди, демонстрируя свою готовность слушать.
Друзья переглянулись, а затем Ада произнесла:
— Саш, мы хотели тебе сказать, но никак не было нужного момента.. Сначала у тебя с Ревковым проблемы были, потом эта ужасная авария, потом ты в больницу попала..
— Меня выписали почти два месяца назад, – холодно вставила я.
— Да, я знаю, – кивнула подруга, а ее пальцы нервно комкали салфетку. – Мы хотели сообщить о нас спокойно, в соответствующей обстановке.. И чем дольше мы ждали подходящего случая, тем больше все запутывалось..
— В какой-то момент мы поняли, что затянули, и решили рассказать тебе все после дня рождения Ады, – подключился Антон. – Но потом произошел этот курьез с поцелуем, и мы опять дали заднюю..
— Кто бы мог подумать, что вы такие пугливые, – ехидно заметила я. – И как давно между вам это? Ну, вот это..
Мозг отказывался давать определения для романтических отношений друзей.
— Уже три месяца, – тихо призналась Ада.
— У меня нет слов, – я приложила руку к груди, пытаясь справиться с шоком. – Один вопрос: как? Как это возможно?
— Саш, я понимаю твое смятение, – робко улыбнулся Булаткин. – Мы и сами были напуганы, когда поняли, что между нами творится. Пытались убедить друг друга, что мы друзья, что знакомы сто лет и что это все неправильно. Но иногда чувства бывают сильнее логики и доводов рассудка.
А затем друзья поведали мне историю в красках. Антон начал симпатизировать Аде еще летом, но она тогда встречалась с Максом, и Булаткин молчал о своих чувствах. Однако после очередной ссоры Калининой и Муслимова друг понял, что больше не может молчать. Он признался Аде, что она ему нравится, а она в ответ подняла его на смех и даже пристыдила. После этого друзья стали неумолимо отдаляться друг от друга.
Начался учебный год, к нам в класс перешла Зарина Князева, и Антон, осознав, что с Калининой ему ничего не светит, переключился на новенькую. Именно тогда Ада и поняла, что тоже не безразлична к Булаткину, но отчаянно старалась подавить свои чувства.
После ссоры с Максом на серебряной свадьбу Муслимовых Ада ощущала себя разбитой, и Антон не мог проигнорировать этого. Он пришел к ней домой, и у ребят состоялся откровенный диалог. Ада намекнула Булаткину о своей симпатии, но парень резко обрубил ее, заявив, что он теперь с Князевой, и у них все серьезно.
В результате друзья поссорились, наговорили друг другу всяких гадостей и разбежались. Напряжение между ними росло с каждым днем и достигло пика в день вечеринки у Булаткина, на которую он не пригласил ни меня, ни Аду.
Неизвестно, насколько глубоко зашел бы их конфликт, если бы не несчастье, произошедшее со мной в Москве. Авария сплотила друзей, и они вместе поехали ко мне Москву. Именно там Антон и Ада окончательно поняли, что не могут друг без друга. Булаткин порвал с Зариной, а Калинина поставила точку в и без того испорченных отношениях с Максом.
С тех пор ребята начали встречаться тайно. И по большей части скрываться им приходилось от меня. Князева, как оказалось, с самого начала подозревала Антона в чувствах к Аде, а, убедившись в своей правоте, перевелась в другой класс. Родители друзей, по их словам, тоже были в курсе, и только я, как круглая дура, до последнего пребывала в неведении.
— Даже Влад узнал про вас раньше меня! – обиженно выпалила я.
— Ревков, зараза, проницательный такой, – покачала головой Ада. – Пришел к нам в квартиру и сразу все подметил: и свечки ароматические, и засос..
— Фу! Какая пошлость! – поморщилась я, невольно представляя обстоятельства, при которых на коже подруги мог остаться засос. – Ты и Булаткин, это ж обалдеть можно!
— Сашуль, ты нас простишь? – Калинина обхватила мою ладонь и крепко сжала ее, напуская на себя ангельский вид.
— Даже не знаю..
— Брось, – поддержал Антон. – Ты даже не представляешь, какими говнюками мы себя чувствовали, скрывая от тебя правду.
— Выши чувства полностью соответствовали действительности, – заметила я.
— Зато теперь, когда ты в курсе, как гора с плеч, – выдохнула Калинина.
— Но это не значит, что вы можете беззастенчиво облизывать друг друга при мне! – строго сказала я. – Пожалейте мою детскую психику!
Друзья рассмеялись, и когда прозвенел звонок на урок, мы только принялись за еду.
Я, хоть и сердилась на друзей за то, что водили меня за нос, но тем не менее испытывала что-то вроде радости за них. Ведь два близких мне человека полюбили друг друга. Это ли не прекрасно?
Они, конечно, были очень разные, но в то же время дополняли друг друга. Строптивая Ада и благодушный Антон. Она огонь, а он воздух, необходимый для горения. Она волна, а он ветер, придающий скорости.
Из всех известных мне цветов Калинина больше всего напоминала кактус. Это растение обладало острыми иголками и было очень выносливым: могло выжить даже в очень засушливых областях. Но и этой колючке требовалась живительная влага, которой, судя по всему, стала любовь Булаткина.
Антон был прав: Ада нуждалось в ком-то, кто не стал бы ломать ее характер. Кто понимал бы без слов и принимал со всеми ее тараканами и чертиками. И Булаткин был именно таким человеком.
Он знал Калинину как облупленную. Знал о ее минусах, сложном характере и манипуляторских замашках. Знал о том, какой невыносимой она может быть. Но все равно полюбил. Потому что видел в ней гораздо больше, чем просто несносную девчонку. Он, как и я, смотрел гораздо глубже и понимал, что иногда за внешней дерзостью может скрываться большое и чистое сердце.
После моего затяжного больничного мы с Булаткиным опять сидели за одной партой, и в этот раз, в отличие от предыдущего, друг не стремился пересесть от меня к своей девушке. Причин для этого было несколько. Во-первых, Антон берег мои чувства. Знал, что от общества Лены Сальниковой мне становилось тоскливо.