Страница 92 из 108
— Оказалось, что Назар живет в нашем районе, – пояснила Ада. – Так что он нас подкинет.
— Ты за рулем? – я обратилась к Фомину.
— Ага, – улыбнулся парень, поднимаясь со скамейки.
— И давно он тебя подвозит? – придержав Калинину за локоть, поинтересовалась я.
— Пару недель, – непринужденно отозвалась она и последовала за Фоминым, который шел к лифту.
Оказалось, что за время моего отсутствия эти двое неплохо сдружились, и частенько ездили вместе домой.
Мы подошли к заснеженной черной Хонде, припаркованной недалеко от входы в "Экстру". Назар открыл машину, и мы с Адой полезли внутрь. Я села сзади, подруга – спереди.
Всю дорогу до дома мы втроем непринужденно болтали: о тренировках, о предстоящем отчетном концерте, об учебе. Фомин сочувствовал нам из-за висевших на носу экзаменов, заявив, что до сих пор с содроганием вспоминает время сдачи ЕГЭ. Парень признался, что учиться в институте ему нравится куда больше, чем в школе. Хотя и там есть свои напряги.
— Все преподы разные. Кому-то можно сдать зачет, просто заговорив зубы. А кто-то требует зубрежки всех лекций, вплоть до запятых, – вздохнул парень.
— В школе по сути так же, – заметила Ада. – Есть учителя, которые делают поблажки, а есть строгие, как наша физичка. Скажи, Саш?
— Угу, – согласилась я.
— А вы решили, куда будете поступать? – Фомин задал вопрос, который каждый одиннадцатиклассник слышит чуть ли не ежедневно.
— Я хочу на юрфак, – сообщила Ада. – А Сашке без разницы куда, лишь бы в Москву.
— Почему именно в туда? – спросил Назар, глядя на меня через зеркало заднего вида.
— Там же Ревков, – усмехнулась Калинина, которая, судя по всему, решила отвечать на все вопросы за меня.
— Но вы же расстались? – уточнил Фомин.
— Как расстались, так и сойдутся, – не унималась подруга.
— Ада, вообще-то окончательное решение еще не принято! – недовольно вставила я. – Чего ты развыступалась?
Калинина, повернувшись ко мне, высунула язык. А я обиженно скрестила руки на груди. То, что она так легкомысленно обсуждала с Назаром мою линую жизнь, мне совсем не нравилось.
Фомин остановил машину во дворе, и мы с Адой, поблагодарив его, вылезли наружу. До моего дома оставалась пара сотен метров и я, не прощаясь с подругой, пошла к подъезду.
— Эй, ты чего? Обиделась, что ли? – Ада нагнала меня со спины.
— Да, мне непонятно, зачем ты рассказала Назару о том, что мы с Ревковым расстались, ведь это его вообще не касается, – выпалила я. – Но больше всего меня бесит, что ты с поразительной легкостью рассуждаешь о том, что мы сойдемся. Будто это ерунда какая-то, и ты все знаешь наперед.
— Просто он меня потом с ножом у горла расспрашивал, почему ты уехала с вечеринки такая злая.. Извини, не думала, что тебя это заденет. И вообще, если честно.. – Калинина закусила губу. – А, ладно, ничего. Забей.
— Ну? – нахмурилась я. – Что ты хотела сказать? Договаривай.
Ада остановилась. Выдохнула. А затем подняла на меня глаза:
— Я думаю, что ты не сможешь расстаться с Ревковым. Когда дело касается его, ты превращаешься в удивительно безвольное существо.
— Что? – я оскорбленно выпучила глаза. – Вообще-то я с ним уже рассталась!
— Что-то непохоже. Он почти каждый день приходил к тебе в больницу, вы целовались в аэропорту, постоянно общаетесь по телефону.. В каком месте это расставание?
— Ну, знаешь, не все могут так же хладнокровно, как ты, рвать старые связи!
— Дело не в этом! Ты приняла решение, но не можешь заставить себя следовать ему. Либо помиритесь по-человечески, либо заканчивайте этот дешевый спектакль под названием "мы друзья".
Я гневно поджала губы, но не признать правоту подруги было невозможно. После моего возвращения из Москвы наше с Владом общение оставалось таким же, как и до ссоры. Мы регулярно созванивались и переписывались. Разница была лишь в том, что мы перестали говорить о наших чувствах и планах на будущее.
Я понимала, что это ненормально и долго так продолжать не может, но ничего не могла с собой поделать. Не брать трубку, не слышать его голос, не отвечать на его сообщения было выше моих сил.
Я тяжело вздохнула и медленно побрела по дороге, глядя себе под ноги. Больше всего на свете я не хотела становиться бесхребетной дурочкой, неспособной трезво мыслить из-за парня. Но, по иронии судьбы, именно ей я сейчас и была.
— Саш, прости, – Ада подхватила меня по руку. – Я опять выражаюсь слишком резко.
— Да, но ты права. Я действительно не могу с ним расстаться. И вместе быть не могу. Не хочу опять переживать эту боль, – отозвалась я. – Как бы я хотела быть такой же решительной, как ты. Поняла, что вам с Максом не по пути, и порвала с ним. Без лишних сожалений.
— Это не так. Если бы Макс держался за меня так, как за тебя Влад, я бы тоже не была такой, как ты говоришь, решительной, – негромко призналась Калинина. – Я просто вижу, что у вас с Ревковым все по-другому. Поэтому и не думаю, что вы расстанетесь.
— А ты веришь, что у него ничего не было с Подольской? – озвучила я вопрос, который по-прежнему мучил меня и который я уже задавала подруге однажды.
Какое-то время мы шли молча, а потом Ада сказала:
— Верю. Но не потому, что его оправдание кажется мне правдоподобным. А потому, что он на самом деле любит тебя. А когда человек по-настоящему влюблен, измена невозможна.
— Выходит, мой отец не любил маму? – невесело усмехнулась я.
— Да. Мне кажется, что на тот момент у твоих родителей любовь уже прошла, – подтвердила она. – Саш, я знаю, что тебе не отпускают мысли об отце. Мне правда жаль, что он изменил твоей матери, но это вовсе не значит, что Влад поступит так же.
— Он с каждым днем становится все популярнее. Ты бы видела, как девочки визжат, когда он выходит на сцену, – поморщилась я.
— Популярность с этим вообще никак не связана. Если человек хочет изменить, он изменит. И толпы поклонниц для этого совсем не нужны. А если человек верен своему выбору, то он будет честным до конца, будь он даже трижды популярен, – философски заметила Ада.
Я кивнула и теснее прижалась к ней. В последнее время Калинина выдавала удивительно мудрые мысли, с которыми нельзя было не согласиться.
Она проводила меня до подъезда и, обняв на прощанье, велела не грустить. Я была рада, что мы поговорили по душам, ведь мнение лучшей подруги, как ни крути, было для меня важным.