Страница 90 из 108
Глава 22
Глава 22
Когда мне снимали гипс, я чувствовала, как все мое тело наполняется свободой и легкостью. Наконец-то собственная конечность перестанет быть обузой! Я смогу передвигаться самостоятельно, гулять и ходить в школу!
Однако моя радость немного омрачилась тем, что, несмотря на сросшуюся кость, болевые ощущения в ноге все равно присутствовали. Врач сказал, что это нормально, и со временем дискомфорт полностью пройдет.
Оттягивать поход в школу после затянувшегося пребывания на больничном я не стала. Мне надоело сидеть дома в одиночестве и из-под палки заставлять себя заниматься. Конечно, периодически меня навещали и развлекали разговорами Ада, Антон и Даша Полосова, но, несмотря на это, я очень соскучилась по насыщенной событиями жизни, по одноклассникам, по урокам и, конечно, по творожным ватрушкам из школьной столовой.
Проснувшись пораньше, я позавтракала, сходила в душ, уложила волосы, облачилась в приготовленную с вечера форму и стала наносить макияж. Однако ни тональный крем, ни пудра, ни даже хайлайтер, призванный расставить акценты на лице, не смогли скрыть моего дурацкого шрама на щеке. Он хоть и стал более бледным, но сделать его незаметным никак не получалось.
Я вздохнула, сложила косметику обратно в серебристый сундучок и, взглянув на часы, стала обуваться. Сегодня мы с Адой договорились встретиться пораньше, чтобы с учетом гололеда и моей недавно освободившейся от гипса ноги, не торопясь, дойти до школы.
Когда я вышла на из дома, на улице было еще темно. Подруга стояла у моего подъезда в желтом заснеженном пуховике, который я до этого не видела, и с озабоченным видом смотрела в телефон:
— Я завалю алгебру! – вместо приветствия выдохнула она. – До экзамена осталось чуть больше трех месяцев, а я до сих пор не понимаю некоторых заданий!
— Не напоминай мне про ЕГЭ, – застонала я. – Мне кажется, что за время пребывания на больничном я вконец отупела.
Всю дорогу до школы мы с Адой, как настоящие ботанички, говорили про математику. Я так увлеклась обсуждением логарифмов и производных, что даже забыла расспросить подругу про новый пуховик. Вот до чего экзамены доводят людей.
Заходить в кабинет перед первым уроком мне было волнительно. Одноклассники знали о случившейся со мной беде. Многие даже звонили и писали сообщения, интересуясь моим здоровьем. Но никто из них, кроме Ады и Антона, не видел последствия аварии на моем лице.
Когда я шагнула в кабинет, ребята бросились приветствовать меня. Кто-то обнимался, кто-то дружественно хлопал по плечу. Одноклассники были рады мне, но по их взглядам, иногда сочувствующим, иногда нарочито веселым, я понимала, что они все до одного заметили мой шрам и усиленно пытаются не акцентировать на нем внимание.
Я была благодарна им за тактичность, но на душе отчего-то сделалось грустно. Сомнений в том, что уродливый рубец бросается в глаза окружающим, не оставалось.
Но хуже всего было то, что во время большой перемены в столовой ко мне подлетела Карина Перминова и, в ужасе прикрыв рот руками, воскликнула:
— Божечки! Бедная Саша, что с лицом?! Как мне тебя жаль!
Она произнесла это так громко, что добрая половина столовой повернулась на ее театральный визг. Мне стало так некомфортно, что захотелось провалиться сквозь землю. И пока я раздумывала, чтобы ответить на ее неделикатный вопрос, Ада с вызовом прошипела:
— А мне жаль тебя, Перминова! Потому что дефекты лица можно исправить, а дефекты мозга нет!
— А что я такого сказал? – Карина обиженно захлопала накрашенными ресницами. – Я же просто хотела проявить участие!
— Иди со своим участием куда подальше! – Калинина сверкнула недобрым взглядом, и Перминова, надув губы, удалилась.
— Не обращай внимания! Она дура! – сказала подруга, обращаясь ко мне.
— Может, и дура, зато честная.. – негромко отозвалась я.
Я, Ада и Антон заняли место за своим привычным столиком, и с удовольствием принялись за еду, мирно болтая и хихикая над шутками, которые были понятны только нам троим.
Однако вскоре наша идиллия была грубо прервана. С подносом в руках и воинственным видом к нам приближалась Зарина Князева. Ее кудряшки опасно подпрыгивали при каждом шаге, а губы были презрительно сжаты.
— Ну что, Антон, теперь твой гарем в полном составе? – ядовито поинтересовалась она.
Я не знала, как мне себя вести, потому что отсутствовала в школе больше месяца и не была в курсе всех этих разборок. Но по выражению лиц друзей поняла, что подобное случалось и раньше. Антон и Ада выглядели раздосадованными, но не удивленными.
— Зарин, давай не сейчас, – заерзал на стуле Антон.
— Почему не сейчас? – Князева вскинула брови. – А, может быть, Алферова не в курсе, что вы с Калининой..
Но девушка не успела договорить: Ада выбила поднос из ее рук и тарелки, стоявшие на нем, с оглушающим грохотом полетели на пол. Часть их содержимого оказалась на юбке Князевой, часть на блузке самой Ады, которая сидела ближе всего к проходу.
Я ошарашенно уставилась на подругу, которая молниеносно вскочила со стула, схватила опешившую Зарину за локоть и словами: "Ой, какая я растяпа, пойдем скорее отстирываться!" потащила ее к выходу.
— Антон, прибери тут все, – бросила через плечо Ада и вскоре исчезала из столовой.
Булаткин без лишних слов принялся помогать подлетевшим к нам дежурным подбирать осколки тарелок с пола, а, закончив с этим, уселся за стол и как ни в чем ни бывало стал пить компот.
— Это что за концерт? – спросила я, внимательно глядя на друга.
Но он все пил и пил. Медленно и громко глотая.
— Антон, что это было?
Но Булаткин словно приклеился к стакану, содержимое которого подозрительно долго не заканчивалось.
— Да оторвись ты от своего компота! – я дернула друга за локоть, и он чуть не облился.
— Ты что-то говорила? – с видом умственно отсталого человека отозвался Антон.
— Да, я спрашивала, почему Князева себя так ведет? Вы что, в контрах, получается?
— Эм.. Ну да, она злится на меня, – кивнул друг, вилкой разминая котлету.
— А что она хотела сказать про вас с Калининой? – не унималась я.
На этот раз Булаткин решил прикинуться глухим. Сидел и с невообразимо серьезным лицом терзал свою котлету.
— Антон! – я щелкнула пальцами прямо у него перед носом. – Зарина что, думает, будто вы с Адкой мутите?
Друг вздрогнул и, не отрывая глаз от тарелки, кивнул:
— Типа того.
Несколько секунд я пристально смотрела на него, а потом в голос расхохоталась:
— Ой, не могу! У Князевой совсем крыша едет!