Страница 82 из 108
Глава 21
Глава 21
Влад навестил меня в тот же день после обеда. Он вошел в палату как раз тогда, когда я в сотый раз перечитывала написанное им стихотворение и слушала музыку, доносящуюся из старенького радиоприемника, который вчера принесла медсестра.
Наши взгляды встретились, и молния насквозь пронзила все мое существо. Электрический заряд побежал от макушки до самых пяток, заставляя тело напрячься и покрыться легкими мурашками.
Влад был все так же красив. Даже красивее, чем в моих воспоминаниях. Смуглая кожа, непослушные каштановые волосы, двухдневная щетина и бесконечно прекрасные карие глаза, от вида которых я забыла, как дышать.
На Ревкове были широкие спортивные штаны и белая толстовка. Та самая, которую я подарила ему на его девятнадцатилетие.
Не отрывая от меня глаз, он медленно приблизился к больничной койке, на которой я полусидела, и хрипло произнес:
— Ну, здравствуй, Златовласка.
Я напряженно наблюдала за Владом, пытаясь по лицу понять, насколько сильно его шокирует мой внешний вид. Но он смотрел на меня точно так же, как и всегда. Разве что, чуть более внимательно.
— Привет, – тихо отозвалась я.
Ревков взял стул, стоящий у стены, придвинул его к кровати и сел. Он не предпринимал попыток дотронуться до меня, и вообще вел себя непривычно сдержанно.
— Как ты? – его голос звучал спокойно. Казалось, что из нас двоих дикое волнение обуревает только меня.
— А ты не видишь? – моя ирония вышла какой-то жалкой.
— Вижу. Я вижу, как ты выглядишь. Вижу, что тебе пришлось несладко. Вижу, что было больно, – он раздвинул ноги пошире и, подавшись вперед, оперся локтями на колени. – Но я спрашиваю про другое. Что внутри, Саш? Так же больно, как снаружи?
— Больнее, – я собрала всю волю в кулак, чтобы выдержать его пристальный взгляд.
— Я так и думал, – Ревков откинулся на спинку стула и отвернулся к окну. – Расскажешь?
— Что именно?
— Что чувствовала все это время.
— Нет, вряд ли, – сухо отказалась я, поправляя одеяло.
Мне хотелось выглядеть такой же уравновешенной, как Влад, но, кажется, пылающие щеки и неровное дыхание выдавали меня с потрохами.
— Тогда я расскажу, – он сделал глубокий вдох и продолжил. – В день выхода клипа, когда мы поссорились, я был оскорблен твоей реакцией. Мне казалось, что ты не понимаешь меня, что ведешь себя неразумно и все такое.. Но позже этим же вечером я пересмотрел свою позицию и решил извинится перед тобой. Лично. Я купил билет на самолет, приехал и застал тебя там.. На вечеринке.. В спальне с тем парнем, Назаром.
— Я уже говорила, что между нами ничего не было.
— Да, я помню. Но, признаюсь, честно увиденное меня задело. Даже сильнее, чем я мог предположить. Ты причинила мне быль, и я хотел ответить тебе же. Хотел ранить тебя, да побольнее, – Влад задумчиво потер подбородок. – Я чувствовал какое-то мрачное удовлетворение от того, что ты мучаешься, звонишь мне, пишешь. Я вел себя, как эгоистичный ублюдок, одержимый идеей проучить тебя, понимаешь? Тешил свое раздутое эго мыслью о том, что после этого ты будешь ценить меня сильнее.
Он сделал небольшую паузу и перевел взгляд с окна на меня.
— Но знаешь, почему я вел себя, как последний дебил? Потому что я до изнеможения, до безумия люблю тебя. Все мои рациональные мысли дохнут, стоит мне вспомнить твои глаза, губы, волосы. Я превращаюсь в безмозглого подростка, который действует импульсивно и необдуманно. Во мне просыпаются чертовы сомнения: а достаточно ли я хорош для тебя? А смогу ли я дать тебе все, что нужно? Сделаю ли счастливой?
Каждое его слово отпечатывалось в моей памяти. Я вся была сгустком внимания, и, не моргая, смотрела на него. Я не хотела пропустить ни одного его вздоха, ни одного взмаха темных ресниц, ни одного поворота головы.
— Прости меня, Златовласка. Я был не прав. Но понял это не сразу. Как бы сильно я тебя ни любил, это не помешало мне недооценить тебя. Я не думал, что ты рискнешь и приедешь ко мне в Москву. Вот так без предупреждения. Но ты приехала. И все пошло наперекосяк.
— Нет, Влад, наперекосяк все пошло гораздо раньше. В тот момент, когда ты связался с Подольской, – перебила его я.
— Я не связывался с ней. Не спал с ней. Не хотел ее, – с жаром возразил Влад. – Я знаю, что она показала тебе какие-то фотки, якобы сделанные в моей спальне. Булаткин сказал мне об этом. И я бы ни за что не поверил в их существование, ведь я никогда не приглашал Подольскую домой.
— Но я видела их собственными глазами!
— Я живу не один. И я совершенно случайно узнал, что Марианна реально была у нас в квартире. Вот только приходила она не ко мне, а к Платону.
— Что? – я удивленно нахмурилась.
— Да, Саш, ты была права на ее счет. С самого начала. Подольская – та еще подколодная змея. Она сделала вид, что заинтересована в Платоне, отправила его в душ, а сама проникла ко мне в спальню и сделала эти чертовы фотки, пока я спал.
— Звучит, как бред шизофреника, – покачала я головой.
— Согласен. Но другой версии произошедшего у меня нет. Я клянусь, что между мной и Марианной ничего не было.
— Это всего лишь слова, Влад..
— Ты не веришь мне? – его взгляд сделался тяжелым и печальным.
— Я.. Я не знаю.. Я хочу тебе верить, но не могу.. Как можно верить, когда тебя постоянно обманывают? – мой голос был тихим, но твердым. – Знаешь, я верила отцу, а он предал нас. Ушел к другой женщине. Сказал, что любит ее, понимаешь? Любит ее, хотя обещал любить нас.
— Саша, я..
— Нет, дай мне договорить. Когда Подольская показала мне эти фото, знаешь о чем я подумала, Влад? Лучше бы умереть. Я реально захотела умереть. Вся моя душа превратилась в сплошную открытую рану. Я тогда ударила Подольскую. Но не от злости, нет. А от отчаяния. Злость – это когда, в тебе еще есть силы бороться. А эти кадры вышибли у меня землю из-под ног. Я не могла ни бороться, ни сопротивляться. Мне просто хотелось умереть, – я перевела дыхание и сглотнула подбирающиеся слезы. – В итоге я попала под машину и чуть не умерла. Чуть, понимаешь?
— Но ты выжила, и это главное, – глухо отозвался Ревков.
— Суть не в этом. Я стала настолько зависимой от тебя, что мысль о твоем предательстве отнимает у меня желание жить. Да, в этот раз мне повезло, я отделалась переломами, сотрясением и шрамом. Но повезет ли мне в следующий раз? Смогу ли я справиться с тем, что ты, возможно, когда-нибудь поступишь, как мой отец?
В этот момент из радиоприемника раздался припев старой песни, смысл которой поразительно перекликался с моими словами:
Они нам дуло к виску,
Они нам вдребезги сердца.