Страница 63 из 108
Они кивнули и милостливо разрешили мне сесть на небольшой бархатный диванчик у стены. Я тут же настрочила сообщение Аде, описав всю ситуацию и отправив ей фото паспорта, которое было у меня на телефоне. По моему плану подруга с помощью фотошопа должна была изменить в документе год рождения, тем самым обеспечив мне проход на концерт Ревкова.
Однако Ады не было в сети, и я решила ей позвонить, дабы ускорить процесс. Но как назло она а не брала трубку. Я на собственной шкуре ощущала действие закона подлости: когда я больше всего нуждалась в ее помощи, у Ады нашлись более важные дела, чем общение со мной.
Нервно постукивая пальцами по коленке, я начала судорожно соображать, что еще я могу предпринять в сложившейся ситуации. Собравшись с духом, я набрала телефон Влада, но и он оставил мой звонок без ответа. Я уже была готова разреветься от безысходности, как вдруг меня осенило: я знала еще один номер, владелец которого мог мне помочь.
Поднеся мобильник к уху, я покусывала губы и молила бога, чтобы на этот раз мне ответили.
— Алло, – наконец раздалось в трубке.
— Платон, привет! – радостно воскликнула я и тут же понизила голос, заметив, что охранники пристально смотрят на меня.
— Привет, Саш! Как дела? – немного растерянно отозвался барабанщик группы "Абракадабра".
— Не очень. Я сейчас сижу в холле клуба, в котором вы выступаете, и меня не пропускают в зал, потому что я не взяла с собой паспорт, понимаешь? – сказала я, надеясь, что Платон прочтет смысл моей проблемы между строк.
— Эм.. Да, понимаю, – ответил он. – Блин, Саш, у меня через две минуты выход на сцену.. Но я сейчас кого-нибудь пришлю. Жди на месте.
Я отложила телефон и натянуто улыбнулась охранникам, которые не сводили с меня глаз. Оставалось надеяться, что Платон не забудет про мою просьбу.
Мимо меня то и дело проходили нарядные парни и девушки. Они спускались в основной зал, где, судя по звуку, уже выступала группа "Абракадабра". Я же чувствовала себя заложницей. От Влада меня отделяло лишь несколько сотен шагов, но я не могла их сделать.
Спустя десять минут томительного ожидания в холле появилось знакомое лицо. Однако, увидев его, я совсем не обрадовалась. Похоже, Платон сошел с ума, раз не придумал ничего лучше, чем прислать за мной Марианну Подольскую.
Певица была облачена в длинную кислотно-зеленую шубу из искусственного меха, высокие сапоги на шпильках и пугающего вида диадему с торчащими из нее пластиковыми мечами. Ни дать ни взять Леди Гага!
Она приближалась ко мне с грацией кошки, а на ее лице застыло выражение триумфа.
— Ну, здравствуй! – присаживаясь рядом со мной, улыбнулась Марианна.
Я ничего не ответила. Стиснула зубы и отвела взгляд в другую сторону.
— Что случилось? Маленькую Сашу не пускают во взрослый клуб? – противно оттрюнив нижнюю губу, усмехнулась она.
Я продолжала молчать, упрямо глядя в одну точку.
— Жалкое это зрелище, – ядовито заметила Подольская. – Ты так бегаешь за Владом, хочешь попасть к нему на выступление, а ему до тебя даже дела нет..
— Он не знает, что я здесь! – огрызнулась я, начиная терять самообладание.
— Ну, конечно, откуда ему знать.. Вы же не общаетесь.
— А вот это не твое собачье дело, – процедила я сквозь зубы.
— Как же? Теперь все, что касается Влада, мое дело, – с самодовольной ухмылкой заявила она.
— В смысле?! – я не удержалась и повернулась к ней лицом.
— В том самом смысле. Влад теперь мой.
От ее наглости у меня перехватило дыхание. Я почувствовала как ярость горячей волной окатила всю меня с ног до головы. Я понимала, что Марианна провоцирует меня, и всеми силами старалась удержаться от того, чтобы не вцепиться ей в волосы.
— Он твой только у тебя в мечтах! Хватит нести чушь! Если думаешь, что я поведусь на твои подначки, то ты ошибаешься! Владу неинтересны такие потаскушки, как ты!
— Хм.. Ну, раз ты не веришь моим словам, может, это тебя убедит, – Марианна разблокировала мобильник и поднесла экран к моему лицу.
Передо мной было фото, на котором Влад лежал в постели с голым торсом, повернувшись к камере спиной. В том, что это был именно он, я не сомневалась. Сразу узнала его татуировки на руках. Нижняя часть тела Влада была покрыта одеялом, так что о наличии на нем штанов я могла только гадать. Но самым мерзким в этом снимке было то, что на плече Ревкова покоилась женская рука с длинными острыми ногтями.
Убедившись, что я разглядела фотографию, Марианна провела пальцем по экрану и продемонстрировала мне следующий кадр. На нем на фронтальную камеру была запечатлена сама Подольская в лифчике. Он расположилась рядом с Владом, который все так же лежал, отвернувшись в другую сторону. На этот раз до меня дошло, что снимок был сделан в его комнате.
В те мгновенья мне казалось, будто меня расстреливают из пулемета. Больно было везде. Тысячи невидимых пуль врезались в грудь, живот, голову и беззвучно разрывались внутри меня.
Я ненавидела Подольскую. Ненавидела Влада. Ненавидела весь этот мир. Свирепо. Люто. Беспросветно. Во мне не осталось места для других эмоций. Ненависть выжгла все хорошее, что было в моей душе, оставив там лишь черные пепелища.
Я плохо соображала и почти не отдавала себе отчета в том, что делаю. Помню, как размахнулась и с силой ударила Марианну по ее отштукатуренному лицу. Мобильник выпал из рук девушки, и она, ахнув, поднесла ладонь к ко рту.
На губах Подольской появилась кровь, и я занесла руку, чтобы нанести второй удар. В ту секунду мне хотелось избить ее до потери сознания, переломать ей все кости, чтобы она почувствовала хотя бы половину той боли, которую испытывала я.
Но у меня не вышло воплотить свое черное намерение в жизнь. Охранники подхватили меня под руки и с силой поволокли прочь из клуба.
— Маленькая дрянь! Ты еще об этом пожалеешь! – вопила Марианна мне вслед.
Меня вытолкнули на улицу, словно пьяного нарушителя, и предупредили о чем-то вроде того, что отныне вход в "Реалити" для меня закрыт. Я плохо слышала слава охранников, потому что в ушах стоял неприятный гул, который становился все громче и громче. Голова кружилась, а ноги не слушались.
Я почти не ощущала безжалостных порывов ветра, не чувствовала холода, не замечала снега, не видела людей вокруг. Все мое внимание было глубоко внутри. Оно сосредоточилось на одной единственной мысли: Влад меня предал.