Страница 59 из 108
— Я знаю, что ты приезжал. Знаю, что ты был на вечеринке. Но я могу тебе все объяснить. Между мной и Назаром ничего не было. Совсем. Мы просто танцевали, я устала и пошла спать. А потом он, видимо, из-за того, что был пьяный, улегся ко мне. Я обнаружила это только утром и пришла в бешенство. Клянусь, Влад, он для меня никто. Нас вообще ничего не связывает. Это просто глупая ошибка, понимаешь?
— Хорошо, пусть будет так, – холодно отозвался Влад.
— Ты простишь меня? Ты веришь мне?
— Ты же только что сказала, что между вами ничего не было. Что я должен тебе простить?
— Ты приехал ради меня из Москвы, увидел эту нелицеприятную картину.. Я совсем не хотела, чтобы так вышло.
— Окей, я тебя прощаю.
— И все?
— Что все?
— Между нами все в порядке? Ты любишь меня?
В трубке послышался его тяжелый вздох, а затем он сказал:
— Саш.. Я не верю, что между двумя людьми может быть "все в порядке", когда один предает доверие другого.
— Влад, я же говорю, между мной и Фоминым ничего не было. Я клянусь тебе жизнью. Мне он даже не нравится. Мне нужен только ты. Я только тебя люблю!
— Пойми меня правильно.. Верность – это не только отсутствие физических контактов с другими людьми. Это нечто большее. Это преданность другому человеку в мелочах: в действиях, в желаниях, в мыслях. Да, ты не спала с Назаром. Но ты пошла к нему на вечеринку. Ты позволила ему обнимать себя. Позволила мне заподозрить тебя во лжи. Ты неглупая девочка. Должна понимать, что я не этого от тебя ждал.
— Влад, пожалуйста, извини меня, – всхлипывала я. – Я совсем не хотела делать тебе больно!
— Я знаю. Просто, видимо, ты еще слишком маленькая.
— Влад, прошу тебя..
— Саш, я очень занят, мне пора идти.
— Это что, конец? – в отчаянии спросила я.
— Пожалуй, что так, – тихо сказал он и повесил трубку.
Я сидела в квартире Влада, глядя на его детские снимки, расположенные в небольшом стеклянном шкафчике у стены, и чувствовала, как кровь стучит в висках. Плотная пелена слез застелила глаза, а сдавленные всхлипы стали помимо воли раздирать грудь.
Я отложила телефон в сторону и закрыла лицо ладонями. Сердце, как бешеное, билось о ребра и разрывалось на куски. Хотелось умереть, лишь бы не чувствовать этой беспросветной, пронзающей насквозь тоски.
— Александра? – в дверях показался отец Ревкова со смущенным выражением лица. Наверное, ему было не по себе от того, что на его диване ревет, размазывая слезы по щекам, девушка-подросток.
— Виктор Анатольевич, простите меня. Я уже ухожу, – сделав над собой усилие, я поднялась на ноги.
— Послушай, – он мягко коснулся моего плеча. – Я понимаю, что сейчас ссора с Владом кажется тебе трагедией. Но позволь времени расставить все на свои места.
— Хорошо, – кивнула я, с силой втягивая воздух, чтобы не позволить прорваться новому потоку слез.
На ходу натягивая куртку, я выбежала на улицу. Снегопад продолжался, а я продолжала бежать. Бесцельно. Быстро. Тяжело дыша. Ноги утопали в густых сугробах, а по щекам катились горючие слезы.
Мне казалось, если я остановлюсь, то суровая правда о том, что Влад разорвал наши отношения, непременно догонит меня. Я не хотела, не могла, отказывалась верить в то, что это конец. Ведь он же сам говорил, что в конце все должно быть хорошо. А мне было плохо. До одури, до умопомрачения плохо.
Прошедшие три дня стали худшими за последний год. В пятницу я поссорилась с лучшим другом, в субботу в пух и прах разругалась с любимым парнем, а в воскресенье он бросил меня.
Влад. Меня. Бросил. От этих слов кровь стыла в жилах, а душа уходила в пятки.
Когда силы закончились, я рухнула на снег. Затем развернулась на спину и стала смотреть в серое металлическое небо, с которого медленно падали белые хлопья.
— Девушка, с вами все нормально? – надо мной навис мужчина средних лет.
— Да, – соврала я.
— А что вы так на снегу лежите? Без шапки, куртка расстегнута. Заболеете же! Морозец сегодня знатный.
После его слов я наконец ощутила, что мерзну. Снег залез мне за шиворот, и по телу бегали мурашки.
— Встаю, – негромко отозвалась я и, поднявшись на ноги, поплелась домой.
Каждый шаг давался с трудом. Ужасная правда все-таки нагнала меня: я и Влад больше не вместе.
Оказавшись дома, я прошмыгнула в свою комнату, надеясь скрыть от мамы заплаканные глаза. Мне хотелось побыть одной. Но она все равно заметила, что со мной что-то не так. Присела на край кровати и, ласково поглаживая меня по волосам, сказала:
— Дочка, ты знаешь, что Влад приезжал?
— Знаю, – сдавленно ответила я.
— Поссорились? – догадалась она.
Я кивнула.
— Ничего страшного, помиритесь.
— Вот вы все говорите, что помиримся, но откуда вам знать?! – неожиданно для себя вспылила я.
Мне было неприятно слышать эти дежурные фразы о нашей с Владом ссоре из уст взрослых. Почему они относились к ней так несерьезно? С чего мама взяла, что не произошло "ничего страшного"? Еще как произошло! Мой мир рушился: я умирала от любви человеку, который больше не хотел быть со мной. Это ли не страшно?
— По молодости все воспринимается чересчур остро, милая. Переживания слишком болезненные, эмоции слишком бурные.
— Я просто очень люблю его, мама, – проскулила я, обнимая подушку.
— Знаю, Сашенька, знаю, – мама поцеловала меня в макушку. – Хочешь сварю тебе какао?
— С зефирками? – шмыгнув носом, поинтересовалась я.
— Конечно, – мама с улыбкой вышла из комнаты, а я погрузилась в размышления о Владе и моих чувствах к нему.
Любить человека значит растворяться в нем. Распадаться на стони тысяч маленьких осколков во время разлуки и собираться воедино при встрече. Умирать от желания быть с ним, наслаждаться каждым прикосновением к его коже, возноситься к небесам от одного лишь взгляда любимых глаз.
Именно это я ощущала по отношению к Ревкову. Я любила его сильно. Наверное, слишком сильно. И от этих чувств казалась себе слабой, безоружной и уязвимой.
Моя любовь к нему напоминала пламя. Обжигающее и всепоглощающее. И я была объята этим пламенем. Сгорала заживо в котле собственных непомерно ярких эмоций. Задыхалась, стонала, плакала, но была бессильна против своих чувств.
Влад намертво привязал меня к себе. Кажется, мне было бы проще научиться управлять погодой, чем перестать думать о нем. Я любила его до излома нервов. До боли в груди. До умопомрачения. До крови на искусанных губах.