Дикая магия

Глава 7

ИЛЛЮЗИИ

С ним определенно что-то было не так. Виралай думал об этом ночью, но огонь свечи судорожно дрожал, и трудно было сказать что-то с уверенностью. Теперь же, при неумолимом свете прохладного истрийского рассвета, он видел, что не ошибся. Кожа между большим и указательным пальцами левой руки начала сохнуть и отшелушиваться точно так же, как на правой руке две недели назад, при этом под ней открывались неприятного вида мертвенно-бледные ткани. Мази и смягчающие кремы немного помогли, но ненадолго, так что в конце концов Виралаю пришлось прибегнуть к непонятному заклинанию, которое он силой вытащил из кошки. Теперь правая рука выглядела розовее и «живее», чем все его бледное тело. Если так пойдет и дальше, он совсем скоро станет похожим на лоскутное одеяло.

Интересно, думал Виралай, может быть, просто сказалось глубокое погружение в истрийскую жизнь на столь долгий срок? Или же причиной стало напряжение от частого использования магических заклинаний? Или здешняя диета? Мастер, преподавая Виралаю азы кулинарного искусства, не считал нужным учить его использованию специй, которыми южане богато приправляли свою пищу. Его питание в Святилище было более чем скромным: пресный хлеб, коренья и репа, да еще в рацион входили довольно костлявые цыплята, которых Рахе вызывал заклинаниями из воздуха и которые были ненамного питательнее этого воздуха. Самого Мастера еда не заботила, впрочем, в последнее время его вообще мало что заботило. Когда Виралай покидал остров, позади оставались лишь руины былого.

Мастера не интересовало ничего, кроме Розы Эльды, существа, которое Виралай возненавидел. За время их путешествия у них сложились довольно странные отношения. Хотя сам Виралай не мог наслаждаться ее прелестями, он убедился, что другие готовы платить и переплачивать за них. Но теперь она свободна, а он влачит жалкое существование у нового, жестокого хозяина и вынужден прибегать к магии в угоду его капризам…

Виралай вздохнул и отправился искать кошку. Надо будет прошептать несколько слов над облезающей рукой, чтобы остановить болезнь.

Но Бете, кошки, в которую Рахе вложил огромное множество важных заклинаний, нигде не было.

— Чтоб тебя Фалла разорвала!

Это было самое страшное ругательство, которое он знал. Если Тайхо Ишиан услышит, Виралая жестоко накажут. Но лорд Кантары все еще был с девицей, которую Виралай приготовил для него предыдущей ночью, и покинет ее не раньше чем через час. Жизнь здесь, в Форенте, которым правил Руи Финко, состояла из сплошного разврата и чревоугодия, по крайней мере для лордов. Даже кошка, казалось, попала под дурное влияние, потому что, хотя ее и не выпускали за стены замка, она все равно умудрялась находить и убивать огромное количество зверьков. Виралаю были принесены в дар несколько мышиных семей, выложенных аккуратными рядами, пара ножек жаворонка вместе с крючками шпор, но без самого жаворонка, который, видимо, оказался слишком большим соблазном для кошки, три жирные крысы, почтовый голубь, несущий послание на серо-розовой ножке, а однажды — полумертвый кролик, который очень удивился, когда Виралай вернул его к жизни. Откуда кошка приносила этих тварей, он не имел ни малейшего представления. Мыши и крысы кишели в каждом замке, а голубь, должно быть, по глупости слетел на подоконник. Но жаворонок? Кролик? Эти существа жили только в открытом поле, а полей в окрестностях Форента почти не было.

Послание на ноге голубя оказалось весьма интересным.

Оно состояло из длинных веревок, связанных в узелки и причудливые завитушки. Расшифровка письма заняла у Виралая несколько дней, в нем говорилось про какой-то план, который провалился, потому что корабельщик по имени Дан, или что-то в этом роде, бесследно исчез.

Виралай не мог представить, почему этот корабельщик Дан кому-то так важен, что даже послали почтового голубя. Он решил выяснить это. За долгие месяцы, проведенные в мире Эльды, он понял очень важную вещь: информация здесь иной раз дороже серебра, женщин, кораблей и любых других товаров.

Он подошел к окну и выглянул — внизу лежала пропасть, глубокая до головокружения. В Истрии любили строить высоко, комната, которую он занимал в огромном замке Сэры, тоже располагалась где-то под чердаком башни. Однако если в Сэре вид из окна был на редкость приятен для глаз — парки, леса и сады, ласкаемые ветерком, — то панорама, открывавшаяся из окна замка в Форенте, вызывала уныние: мелкие улочки, рынки, люди, муравьями снующие внизу. А из северного окна открывалось море и скалы. И огромное небо. И все это было серым. Густая, влажная мгла приходила в эти богиней забытые места с Северного океана и превращала вид из окна в одно бесцветное пятно.

Виралай ненавидел эту тоскливую картину; возненавидел, как только его водворили сюда. Она слишком напоминала ему Святилище с его ледяными утесами и замерзшими пейзажами, где господствовали разные оттенки серого. Человек более романтического склада или же тот, кто много путешествовал и имел возможность сравнивать, разглядел бы в необычной палитре Святилища нежнейшие оттенки голубого, зеленого и фиолетового, но Виралай в своей жизни не знал ничего, кроме ледяного ада Мастера, и ненавидел его от всего сердца, а потому не находил ничего поэтического и в том, что окружало его сегодня.

Далеко внизу огромная волна с ревом и грохотом разбилась о зубчатые скалы под стенами замка, подняв невероятных размеров белый фонтан. Хлопья пены взлетели во влажный воздух.

Виралай поежился — инстинктивная реакция на дурные воспоминания и промозглую сырость, но когда волосы у него на затылке стали дыбом, он понял, что причина более существенна. Бете вернулась.

После того странного видения, которое посетило Виралая в Сэре, он стал вести себя с кошкой осторожно. Он быстро повернулся к ней, взволнованный тем, что животное смотрит на его беззащитную спину.

Она сидела на пороге, изящная, как статуя Баст, любимой кошки Фаллы — голова поднята, лапы вместе, хвост обвивает ноги, — и глядела на него беспощадными зелеными глазами. Виралая не покидало чувство, что Бете винит его в разлуке с Розой Эльды. Полмира отделяло сейчас кошку от успокаивающих рук женщины, которые превращали ее в ласковое, мурлычущее домашнее животное, да к тому же она теперь вынуждена выдавать заклинания ради капризов другого человека. Характер кошки начал портиться. Однако нельзя сказать, что раньше у нее был кроткий нрав: руки Виралая были покрыты маленькими белыми шрамами.