Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 78

— Зачем вообще нужно было портить свою биографию и заниматься угоном машин? — спрашиваю я, растягивая бинтовое полотно. — Ты ведь учился в престижном ВУЗе и вполне бы мог выстроить свою жизнь иначе.

— Сейчас это уже риторический вопрос, Диора, — невесело усмехается Ранель. — Будь у меня тогда нынешние мозги, я бы во многом поступил по-другому..

Я чувствую, что это его «по-другому» относится и к нашим отношениям, но намеренно не развиваю эту мысль. Не хочу вновь становиться пленницей ложных надежд и несбыточных мечтаний.

Сейчас я уже слишком взрослая и травмированная, чтобы верить в хэппи энд.

Мое внимание концентрируется на наложении повязки, когда демон внезапно снова подает голос:

— Скажи, а ты счастлива замужем?

Руки вздрагивают, и я невольно сбиваюсь с заданного темпа обмотки.

Не понимаю, чего Ранель добивается? Зачем интересуется моим браком? Ради праздного любопытства?.. Или хочет потешить самолюбие ответом из серии «я несчастна и по-прежнему люблю тебя»?

Если так, то я не доставлю ему этого удовольствия.

— Ди?..

— Что? — отзываюсь немного зло.

— Так ты счастлива или нет? — не отстает он.

— А тебе какая разница?! — вспыхиваю я, фиксируя узел на его повязке. — Минувшие четыре года тебе было плевать, счастлива я или нет!

Закончив с обработкой раны, я отшатываюсь назад и, включив кран, принимаюсь яростно споласкивать руки.

— Это не так, — раздается за спиной тихое, но твердое. — Я думал о тебе каждый день. Каждую ночь. Каждую минуту своей лишенной смысла жизни.

Я замираю. Гляжу на льющуюся из крана воду и с ужасом понимаю, что на глаза наворачиваются непрошенные слезы.

— Ты сам лишил свою жизнь смысла, — хриплю я. — Сам разрушил все до основания.. Себя, меня, нас..

— Я знаю. Прости меня, Диора. Умоляю, прости, — его голос становится ближе. — Это не оправдание, но до встречи с тобой у меня была такая хуевая жизнь. А потом, словно яркая вспышка, появилась ты. И я был счастлив с тобой. Клянусь богом, счастлив. Но проблема в том, что до тебя меня никто и никогда не любил. Я не понимал, что любовь может стать исцелением, что, идя на свет, можно выбраться из мрака.. Я был сбившимся с пути дикарем, который раз за разом делал неверный выбор, — Ранель выдерживает небольшую паузу и со вздохом продолжает. — Я предал тебя, Диора. Но вместе с тем я предал и себя. Потому что все эти четыре года были рукотворным адом без всякой надежды на спасение. А теперь я вновь повстречал тебя и..

Не выдержав, я оборачиваюсь. Направляю на демона прямой испытующий взор и с изумлением замечаю в его лице палитру самых разных, но, несомненно, искренних эмоций. Тут и печаль, и раскаяние, и боль, и страх, и отчаяние, и скорбь, и желание заслужить прощение..

Впервые в жизни Ранель выглядит уязвимым.

Впервые в жизни обнажает свое израненное нутро.

Он рано повзрослел. Рано похоронил родителей. Рано пропитался ядом цинизма. Рано потерял веру в людей.

Порой тяжелый жизненный опыт калечит похлеще любой автокатастрофы. Внешне человек остается здоровым и целым, но это вовсе не значит, что внутри все так же благополучно.

Раны души не кровоточат. Однако боль, которую они доставляют, иногда в стократ сильнее физической.

— А теперь я повстречал тебя, — сделав шаг вперед, он продолжает прерванную мысль, — и мне кажется, что я снова вижу свет в конце тоннеля.

Еще один шаг.

Напряженный взгляд глаза в глаза.

Учащенное дыхание, постепенно становящееся общим.

— Ранель, не надо..

Испуганно вжимаюсь поясницей в столешницу гарнитура, потому что отступать мне некуда. Я в западне. Одна часть меня хочет освободиться из плена мощной ауры демона, а другая отчаянно мечтает о том, чтобы его руки наконец коснулись моего истосковавшемся по ласкам тела..

— Я люблю тебя, Шахерезада, — грудь Ранеля упирается в мою, а его губы замирают в сантиметре от моего рта. — Я так тебя люблю, что самому страшно..

Я закрываю глаза и, зажмурившись, принимаю его горячий взволнованный поцелуй. Отвечаю теплом на тепло. Впитываю долгожданный вкус его губ и пьянею от острого, почти наркотического удовольствия..

Мне тоже страшно.

Но я ныряю в омут с головой, потому что тоже все еще люблю..