Страница 37 из 78
Глава 22. Диора
Квартира Ранеля представляет собой двухкомнатное помещение с высокими потолками и панорамными окнами. Я не знаю, снимает ли он это жилье или оно находится в собственности, но по дизайну и внутренней обстановке прям заметно, что тут живет холостяк. Декоративная кирпичная стена, темно-коричневый кожаный диван, барная стойка с кальяном и отсутствие всяких милых мелочей вроде домашних цветов и фарфоровых статуэток красноречиво говорит о том, что женщина здесь не обитает. По крайней мере, на постоянной основе.
Я подмечаю все эти детали автоматически, почти бессознательно, потому что думающий мозг занят другой задачей: как бы помочь Ранелю и облегчить его боль.
Пока он, морщась, стягивает куртку, я копошусь в аптечке. Перекись водорода, мирамистин, упаковка стерильных бинтов, пачка обезболивающего, антибиотик широкого спектра действия — я ставлю на мраморную столешницу все, что, по моему мнению, может пригодиться, а затем поворачиваюсь к нему:
— Ну что, готов?
Демон стоит передо мной без футболки. На нем только низко сидящие джинсы и россыпь до боли знакомых тату. Я стараюсь держать себя в руках и не пялиться, но взгляд все равно банным листом прилипает к его рельефному торсу. Скользит по проработанным грудным мышцам, стекает вниз по кубикам пресса и замирает у пряжки ремня, над которой возвышается темная волосяная дорожка..
Ранель хорош. Все еще чертовски хорош. До легкого помутнения рассудка, до спазмов в области солнечного сплетения, до кратковременной немоты..
Я смотрю на него, и в голове шумит от восторга. Так бывает, когда выпьешь шампанское на голодный желудок. Я попадаю во власть мимолетного гипнотического момента и теряю способность трезво мыслить. И это вовсе не потому, что я вдруг забыла былое и заново влюбилась, нет..
Просто порой физическая привлекательность, доведенная до совершенства, подобна ацетату свинца: ну вкус вроде сладко, а на деле — смертоносный яд.
Усилием воли поднимаю взор выше и фокусируюсь на лице Измайлова. Я не знаю, заметил ли он мои постыдные зрительные блуждания по его телу, но виду, по крайней мере, не подает. Выглядит сосредоточенным и серьезным.
— Сначала надо как следует промыть рану, а потом наложить повязку, — инструктирует он. — Справишься?
— Да, — киваю я, вооружаясь флакончиком перекиси и ватными тампонами.
— Погоди, — бросает Ранель и жестом делает знак, чтобы я подождала.
Затем шагает к бару и извлекает оттуда бутылку бурбона. Откупорив ее, он делает несколько жадных глотков прямо из горла, а потом протягивает мне:
— Будешь?
В любой другой ситуации я бы отказалась. Во-первых, не люблю крепкие напитки. Во-вторых, в компании демона лучше не замутнять голову алкоголем. От греха подальше.
Но сегодня случай, прямо скажем, исключительный: я только что чудом сбежала от похитителей, а теперь мне предстоит обработать открытую огнестрельную рану.
Сами понимаете, от мира медицины я крайне далека. Да и крови, если честно, побаиваюсь..
— Давай, — принимаю из рук Ранеля бутылку и выплескиваю ее содержимое в рот.
Горло и пищевод мгновенно схватываются огнем, и я выразительно кривлюсь.
Ох и ядерное же пойло этот бурбон!
— За дело, — командует демон, поворачиваясь ко мне травмированным плечом.
При виде жуткой раны нутро невольно содрогается, но я отгоняю страх, мысленно призывая себя быть сильной. Спекшаяся кровь мешает оценить истинную глубину ранения, но, на первый взгляд, кость вроде не пострадала. Только мягкие ткани.
Коротко выдохнув, подношу флакончик к плечу Ранеля и принимаюсь щедро орошать перекисью поврежденный участок. Он держится молодцом. Не дергается и не издает ни звука. Терпеливо ждет, пока я смачиваю рваные края антисептиком и промакиваю ватой алые струйки, стекающие вниз по его руке.
Я полностью сосредоточена на ответственном процессе, однако это не мешает рецепторам улавливать будоражащие раздражители: пьянящий запах мужской кожи, волнующее тепло живого тела, мерный шум слегка учащенного дыхания..
Каждый раз, когда я дотрагиваюсь до оголенных участков на руке Ранеля, кончики пальцев начинает покалывать, словно от крошечных фейерверков. Сердце екает, а в голове вихрем закручиваются постыдные воспоминания, которые я давным-давно поклялась похоронить..
Закусываю нижнюю губу и, слегка нахмурившись, продолжаю обрабатывать рану. Демон тем временем медленно поворачивает голову и ловит мое лицо взглядом. Напряженное внимание жжет щеки, но я упорно фокусируюсь на его плече, страшась зрительного контакта, который наверняка воспламенит эту пропитанную электричеством тишину..
— Как ты жила все это время? — его негромкий шепот почему-то оглушает. — Проклинала меня или смогла забыть?
Мои руки на автомате льют перекись на его кожу. Внешне я сохраняю спокойствие, но изнутри меня корежит, как пустую пластиковую бутылку, брошенную в костер.
Когда в нас сегодня стреляли, мне повезло: шальная пуля пронеслась мимо. Однако сейчас его вопрос, подобно снаряду, разрывает плоть и доставляет неимоверную боль.
Как я жила? Плохо, черт возьми! Погано!
Проклинала ли? Еще как!
Смогла ли забыть? Едва ли.
Такое не выветривается из памяти. Ни через год, ни даже через десятки лет.
Первая любовь, закончившаяся крахом, напоминает татуировку, импульсивно сделанную по молодости: смотреть на нее во взрослом состоянии — стыдно, а избавиться навсегда — жалко.
Наше с Ранелем прошлое отпечаталось где-то на глубинных слоях моей личности, и я, вероятно, при всем желании не могу его стереть. Так и буду всю жизнь носить эти осколки в себе. Как вечное напоминание о том, какой я когда-то была глупой и.. Счастливой.
— Я просто сместила фокус внимания, — отвечаю уклончиво, продолжая орудовать ваткой. — Сосредоточилась на работе и семье.
— Вижу, что успешно.
Ах, если бы.. С работой дела, может, и впрямь обстоят неплохо, а вот на трещащий по швам брак без слез не взглянешь.
Но эту горькую мысль я, естественно, оставляю при себе.
— Ну а ты? — я откладываю антисептик на стол и принимаюсь вскрывать упаковку бинтов. — Что ты делал все эти годы?
— Я свалил из страны на следующий день после нашего расставания. Крутился как мог, зарабатывал в основном на крипте и ремонте тачек. Жил сначала в Европе, потом в Азии, а затем Тим выдернул меня обратно в Россию, — на удивление охотно отвечает демон. — Я был рад вернуться, потому что адски устал от всех этих мытарств.