Страница 6 из 33
Глава 5. НАЗАР
Запах бьет в ноздри, как только я распахиваю дверь арены. Кислород здесь другой — густой, с примесью ледяной пыли, раскаленного пластика щитков и пота. Мой кислород. Сегодня я дышу им с горечью.
Этот запах въелся в меня с детства, он сидит глубоко в груди, как часть меня. Я бреду вперед, засунув руки в карманы. Чувствую, как бешено зудит внутри: не могу выйти на лед, а ребята пашут. Когда я увеличиваю нагрузку на колено, нога напоминает о себе противным ноющим сигналом, будто специально издевается: «Сиди, мол, наблюдай».
Ребята уже на льду, разминка в полном разгаре: шипение коньков, хлопки шайб, сдержанные переклички. Я подхожу к борту, к самому льду. Тренер мажет по мне сосредоточенным взглядом, коротко кивая, и вновь торопливо переключается на тренировку. Мое место сейчас здесь, рядом с Геннадием Викторовичем, и мне отведена унизительная роль наблюдателя.
Тренер неподвижен, как монолит. Руки скрещены, взгляд сканирует каждый сантиметр площадки.
— Дви-и-гай! Ноги работают, голова думает! — его хриплый бас перебивает звенящий гул. — Роман, не зевай! Ты видишь пас⁈
Ребята катаются мощно, резкими рывками. Я слышу скрежет лезвий, скучаю по хрусту льда под ногами при резком торможении. Это моя музыка, и пока я стою за бортом, кто-то другой играет мою партию.
Наблюдаю, как у Славы, отнимают шайбу в углу. Мышцы на моих ногах непроизвольно напрягаются, посылая призрачный импульс: толчок, рывок, ну давай же! Колено отвечает скромной тупой болью. Бессознательная злость подкатывает к горлу: я бы ни за что не отдал!
Внезапно игра замирает. Роман и Костик сходятся в центре. Грудь к груди. Слышны сдавленные ругательства: напряжение перед завтрашним отъездом высокое, терпение короткое, а характеры у нас тут у всех вспыльчивые.
— Куда ты прешь⁈ Штанга же! — рычит Костя, их с Ромкой маски сталкиваются с глухим ударом.
— Сам-то видишь, куда шайбу бьешь? Косоглазие образовалось⁈ — огрызается Роман.
Искрит.. Сейчас каа-ак полыхнет. Остальные ждут, чувствуя знакомое предгрозовое напряжение: так всегда бывает, сейчас все на взводе. И тут по льду разносится громогласный приказ тренера:
— Рассосались! Быстро!!! — не крикнул, а ударил, да так, что и у меня в ушах звенит. Если пацаны сейчас же не отреагируют, Геннадий Викторович подскочит и обоих за наплечники схватит, растащит, как щенков. — Хватит дурью маяться! На круги! Кто последний — сотка отжиманий! И бортики будет драить!!! Роман! Костя!
В лютых глазах тренера медленно разливается холодная несокрушимая власть, мгновенно гася претензии ребят. Пацаны, тяжело дыша, откатываются на круг. Обстановка остывает за три секунды. Вот она, настоящая сила: не в тупом столкновении, а в умении его подавить. Внутри меня смешиваются гордость за тренера и едкая горечь от собственной неполноценности.
Через сорок минут тренировка подходит к концу: сегодня она короткая, потому как завтра утром выезжаем. Все на лед выйдут, а я буду лавочку полировать весь матч. Круто..
Лед постепенно пустеет, уставшие ребята скользят к выходу. Кто-то еще раскатывается, чтобы остыть и снять накопившуюся нагрузку. Кое-кто из пацанов кивает мне на прощание, кто-то дает пять.
Я тяжко вздыхаю, плечи сами опускаются.
— Да не дрейфь ты! — на плечо с хлопком опускается широкая ладонь тренера. — Подлатают — вернешься.
— Угу, — бурчу себе под нос, отхожу в сторону.
Поднимаю голову и тут.. замечаю ее. Аню! Она направляется к нам, в руках какие-то пакетики. И волосы распущены по плечам. Вау! В моем мире, где все решает грубая сила, выглядит девушка очень хрупкой и чужеродной.
— Опа, глядите, кого занесло! — раздается над ухом наглый голос Романа, уже пришедшего в себя. — Госпожа доктор, а ко мне можно? У меня тут сердце приуныло, ну осмотрела бы!
— И меня! — глумится Славка.
Ребята, уставшие и разгоряченные, подхватывают настрой.
Грубый мужской хохот вторит дерзкому предложению. Тренер отошел в сторону и переговаривается с ассистентами.
— Но сначала меня! — ржет Антон. — Я эту красоту еще в прошлый раз увидел!
— Надо же, какое зрение хорошее, — парирует Аня, но почему-то не слишком уверенно.
— Ууууу.. — тут же реагируют ребята, мгновенно кучкуясь возле нее. Липнут как мухи, ей-богу!
Еще пара мужских «любезностей» повисает в воздухе, Ромка загораживает стажерке проход. Меня тут же обжигает волна раздражения.
Вообще-то, это я первый ее увидел. И мне не нравится, что пацаны так дерзко на нее облизываются.
Девушка замирает, обводя глазами игроков, пилит Ромку убийственным взглядом. Она пытается обойти его и сделать вид, что ей все равно, но я подмечаю, как багровеют ее щеки и белеют костяшки на руке, сжимающей пакетики.
— Да погоди ты! — лыбится Роман, он втрое мощнее Ани, и обойти его у девушки не получается. Она вынуждена остановиться. — Че, мож, на кофеек со мной? Я тебя вечерком домой отвезу.
Во мне что-то перемалывается. Это уже не просто досада. Это какое-то резкое обжигающее неприятное чувство. Роме по морде захотелось съездить!
— Слышь, Ромыч! Хорош трепаться! — голос мой звучит ровно, но так, что смешки обрываются.
— О, Назар! Ты что встреваешь? Твоя, что ли? — насмехается он, но ухмылка уже не такая легкая. В команде всегда есть конкуренция. И наши с Ромой интересы частенько пересекаются. — Или Веронички уже недостаточно?
— Ты за своими «вероничками» следи, — резко вклиниваюсь между ним и Аней, осторожно дергая ее назад. — У нее здесь просто практика. А ты ведешь себя, как обезьяна в зоопарке! Давай, марш в раздевалку.
Дышу я ровно, но внутри все клокочет.
— Я не понял, что за сходка! Разошлись, я же сказал! — приближается тренер. — Сегодня всем отдохнуть и выспаться!
Ребята переглядываются, кто-то недовольно бурчит, но шутить перестают.
Аня подходит к тренеру, протягивает ему пакетики, тихонько что-то поясняя. Я улавливаю только, что это от Валентины Сергеевны, в аптечку. В машину. Геннадий Викторович благодарно кивает.
Пацаны плавно перетекают в раздевалку, бросая на меня удивленные взгляды.
— Что случилось? — с нажимом уточняет тренер, оглядывая с ног до головы сначала Аню, потом меня. — Черкассов, тебе по шее дать?
Анна стоит, все такая же прямая и напряженная. И краснеет еще сильнее.
— Чем вас моя шея-то не устраивает, Геннадий Викторович? — всплескиваю руками.
— Вы тут разбирайтесь, а я домой пошла, — поясняет Аня торопливо, — в кабинете Валентина Сергеевна остается. Ну, это если что вдруг.
И роняет многозначительный взгляд на моего тренера.