Сердце Молнии

Ещё через пару миль Оин услышал журчание воды и сразу повернул на звук. Жажда давно мучила его — свою флягу он оставил Эйдену. Пробравшись между кустами к широкому ручью с бодрым прозрачным течением, бегущим по макушкам гладких камней, он присел у самого берега. Вода оказалась ледяной. Сперва он ополоснул ладонь и шею, затем зачерпнул, чтобы попить.

…идва рэн-маи…

Оин дёрнулся назад от воды. Запнулся о корень и рухнул на землю, цепенея от страха — чей-то низкий, жуткий голос ворвался ему прямо в голову, словно кто-то произнёс слова у самого уха.

Только когда волна ужаса схлынула и тело снова начало слушаться, он приподнялся на локте и огляделся. Вокруг не было ни души. Только ручей продолжал спокойно журчать между камнями. В ветвях по-прежнему щебетали птицы, где-то в высокой траве стрекотало насекомое.

Оин медленно сел и потёр лоб, думая, что сказалась усталость, раз ему стало слышаться всякое. Пить всё ещё хотелось, но он не стал больше задерживаться и поспешил вернуться на тропу.

Вскоре дорога завела его в тенистую ложбину, затем снова пошла вверх. Каменные россыпи постепенно уступили место густой траве и лесу, где всё чаще попадались следы человеческих рук: сложенные у дороги камни, старые зарубки на стволах и первые хозяйственные постройки.

Через несколько часов склоны наконец разошлись, и Оин остановился на крутом взгорье. Внизу, будто на гигантской зелёной ладони, открыто лежал Сэл’Тарн — центральное поселение грозовых кланов. Он казался миражом, утопая в густой зелени деревьев, между которыми теснились светлые домики с зелёными черепичными крышами, а среди них раскинулись огороды и тонкие нити дорог. Вдали виднелись мельницы — одна с потемневшей крышей стояла совсем поодаль и выглядела заброшенной.

Вокруг всего поселения не было ни стен, ни сторожевых башен. Только ровная полоса деревьев — слишком правильная, чтобы быть случайной. Перед тем как двинуться к домам, Оин ещё немного задержался на вершине склона. После спуска начиналась совсем другая часть его пути, и стоило подумать, как именно явиться людям.

Наконец он решил, что не станет красться и пойдёт открыто. И направился вниз сквозь луговик, хотя инстинкт настойчиво советовал обратное.

По мере приближения к домам сердце стучало всё быстрее — Оин и сам уже не понимал, от страха или нетерпения. Пересекая узкую полоску тени между двумя высокими деревьями, он вдруг почувствовал, как воздух вокруг едва заметно дрогнул, будто задетая невидимая грань. По стволам близлежащих деревьев мгновенно вспыхнули и разбежались охранные моры.

Оин замер, ожидая, что вот-вот поднимется шум, предупреждающий поселение о вторжении. Но свет мор как вспыхнул в коре деревьев, так и угас. Одновременно с тем по груди Оина от метки разошлось слабое тепло. Кажется, местная защитная печать приняла его за своего.

Сразу за деревьями он вышел на тихую, залитую солнцем улочку. Первой на пути ему повстречалась крупная чёрная птица — почтовая галка. Она сидела на ветке над дорогой, но почти не шелохнулась, только проводила его блестящими глазами.

Дальше между домами стали попадаться люди. Оин сразу почувствовал, как на нём сходятся их взгляды. Вот очередная хозяйка, поднимая ведро, вдруг заметила его и удивлённо обернулась. Как и мужичок, куривший трубку на крыльце своего дома. Всё в Оине выдавало чужака: одежда, походка и в особенности — светлые волосы. В столице он привык мешаться с толпой. Здесь, среди людей, похожих друг на друга общими чертами и одеждой, это оказалось невозможно. Местные носили одинаковые подпоясанные туники непривычного кроя, и только некоторые из них были в свободных накидках со сложными узорами, наверняка скрывающими в себе тайный символический язык.

Чутьё постоянно мигало, улавливая чужие ауры, поэтому он спрятал его под рубашку.

Когда Оин понял, что люди только смотрят и никто не спешит остановить его, он позволил себе идти медленнее и наконец огляделся по сторонам.

Дома здесь редко стояли поодиночке и собирались вокруг небольших общих дворов, соединённые низкими изгородями и навесами. На дверях и воротах повторялись простые резные символы, вероятно, обозначавшие принадлежность жильцов к определённой клановой ветви. На узких террасках домов сушилось бельё и травы: связки шалфея, вербены и мяты, — их сладкий аромат густо заполнял улочки.

Если не считать непривычного устройства дворов, в остальном жизнь в Сэл’Тарне мало отличалась от любого другого поселения. Женщины полоскали бельё у каменных лотков с проточной горной водой. Неподалёку от них группа мужчин таскала мешки с зерном в сарай. У одного из домов пожилой мужчина внимательно перебирал ремни сбруи, а двое молодых парней складывали возле ворот туго перевязанные тюки сена.

Возле изгибистой сухой сосны на расчищенной площадке между двумя дворами шумная ребятня гоняла шар из лозы. Они не сразу заметили чужака, но вскоре один из мальчишек остановился как вкопанный, а за ним — все остальные. Через мгновение дети уже сбились у края площадки, тыча пальцами в сторону Оина и наперебой повторяя одно:

— Арнар! Арнар!

Оин только ухмыльнулся, чувствуя, как напряжение неприятно сковало лицо.

Несмотря на то что Сэл’Тарн считался поселением, он оказался не таким уж и маленьким. Домики всё тянулись один за другим, похожие по высоте, цвету и устройству, а улицы бесконечно петляли между дворами и хозяйственными постройками.

В конце концов, окончательно заплутав, Оин понял, что не обойдётся без помощи, и решил обратиться за нею к стайке девушек, переговаривавшихся у колодца. Но те разбежались от него с весёлым визгом, как пугливые птички.

Тогда он обратился к женщине, сушившей на плетёнке возле соседнего дома мелкие связки кореньев.

— Добрый день, — осторожно произнёс Оин. — Не подскажите, где я могу найти главу Гроз?

Женщина удивлённо подняла глаза, распрямилась и развела руками.

— Най’тен ин маи, арнар, — сказала она на тригорском.

— Я ищу вашего главу, — повторил Оин, только медленнее, и сопроводив слова жестом, расставив пальцы над головой, как корону.

Женщина пожала плечами. Но продолжила смотреть на него с любопытством. Оин подумал, как нелепо, должно быть, выглядит в её глазах.

— Может, вы знаете Рэйну?

Она сразу оживилась.

— Рэйна-вей?

— Да, да, Рэйна. Мне нужен её отец.

— А-а, — протянула женщина. — Рэйнар-наир?