Сердце Молнии

— С ними порядок, — ответил Оин, еле разжав зубы. Он понял, что она пытается перевести тему. — Сельва докладывает Дэшу каждый час. Рут уже подралась с каким-то мальчишкой.

— Скучаешь по ним?

— Для них так лучше. — Он сказал, как думал. Потом понял, что не ответил на сам вопрос. — Скучаю.

Её плечи немного расслабились. Оин подогнал Сида вперёд, чтобы поравняться. Гехорн бодро фыркнул и мотнул рогом возле морды её лошади. Та недовольно всхрапнула и шарахнулась на полшага в сторону.

— Сид, — одёрнул он.

Тот прижал уши, как шкодливый пёс. Рэйна отвернулась — вроде даже усмехнулась.

— Я тоже привязалась, — продолжила она, глядя на дорогу. — Рут каждый день помогала мне на кухне. А Кайдена… у неё в имени знак «ден», как у Райдена.

— Что он значит?

— «Любимый».

Она вдруг посмотрела на него долгим взглядом. Будто сказанное ею относилось не к имени, а к чему-то другому. Открыла ему это и тут же спрятала.

Оин сдержанно втянул воздух, будто она выдернула из него занозу, и вперёд нужных слов вырвались другие, глупые и резкие.

— Как прошло свидание с Тодом?

Рэйна вскинула брови.

— Свидание?

— Да брось. Я видел вас ночью.

Она оскорблённо хмыкнула.

— Может, поделишься сперва, как погулял с подружкой?

— Отлично, — бросил он. — Развеял её после того, как ты усыпила её ночью, словно дикую медведицу.

Полоснув друг друга раздражением, оба замолчали.

Оин ждал, что она скажет ему ещё хоть что-то. Но Рэйна только крепче вцепилась в повод, толкнула лошадь и проехала вперёд.

Возле дорожного указателя они свернули с тракта к пашням и вскоре выехали к хозяйским постройкам, проехав немного по узкой дороге с глубокими запёкшимися колеями от телег. Дальше двинулись пешком, оставив лошадей в тени редких деревьев. Воздух стоял плотный, неподвижный, насыщенный запахами трав. С плодовых деревьев, отмеченных защитными морами от древдов, срывался монотонный стрёкот цикад.

Проходя мимо выцветших амбаров и сараев, они замедлили шаг.

Оин шёл впереди, щурясь от яркого света. Напряжение ещё звенело в нём, жгло сильнее, чем солнце, но он вдавил его поглубже, стараясь не терять бдительности. Рэйна ступала позади, тоже оглядывалась, нервно щёлкая пальцами по жёстким стеблям травы. Только раз она свернула в сторону, чтобы обойти самый большой амбар и заглянуть внутрь.

Оин остановился у стены, прислушался к округе, спешно покинутой людьми, и не различил ничего, кроме цикад и шороха пшеницы.

— Не стоит бродить поодиночке, — сказал он, когда Рэйна вернулась ни с чем. Не в упрёк, скорее из предосторожности.

— Ладно, — согласилась она.

Выйдя за постройки, они оказались на границе пшеничного поля. Золото сплошного ковра резало глаза. Тянулось вниз по пологому склону до полосы деревьев, за которыми проблёскивала небольшая речушка — узкий рукав Итиль.

Разлом нигде не проглядывался. Соваться в поле вслепую без секстанта казалось неразумным, но бреши третьего класса расползались медленно, значит, до появления агмару ещё оставалось время.

— Надо зайти вглубь, — предложил Оин.

— Хорошо.

Двигаясь за ним вдоль межи, Рэйна споткнулась о брошенную на землю молотильную цепь. Он успел подхватить её за локоть. Рэйна поспешила высвободить руку, словно его помощь была бо́льшим неудобством.

— Ты чего?

— Не заметила.

Лицо и виски у неё блестели от пота.

— С тобой порядок?

— Просто жарко.

Оин и сам чувствовал, как рубашка неприятно липнет к телу.

Он снова огляделся, провёл языком по пересохшим губам. Кругом всё как вымерло. Только стрекот цикад давил на уши. Слабое дуновение ветерка взволновало верхушки побегов, обдав тяжестью жара и запахом горячих зёрен.

Оин свернул в сторону от межи и вошёл по грудь в пшеницу. Колосья сразу сомкнулись вокруг него, царапая запястье, шурша сухими остями по рукавам. Он сделал ещё с десяток шагов. И сразу остановился.

Пшеница оборвалась у самых ног. Вместо жёлтых зарослей перед ним открылся круг выжженной земли — ярдов двадцать в диаметре, не меньше. По краям клубились, как дым, тонкие красные нити, почва вокруг запеклась коркой и растрескалась, словно её долго держали над огнём. В центре ворочалась тёмная муть теневой энергии, заставляя воздух над ней дрожать сильнее, чем от жары.

— Твою брешь, — выдохнул Оин.

Рэйна встала бок о бок с ним, оглядывая очаг, как гигантскую уродливую язву.

— Я думала, у нас ещё есть время.

— Я тоже. Не припомню, чтобы тройки расползались так быстро.

— И так широко, — тихо дополнила она. — В Корпусе могли перепутать класс и координаты?

— Без понятия. Думаю, нам стоит поскорее убраться.

Рэйна кивнула. Он подивился её сговорчивости, но промолчал, потому что неподалёку колыхнулись верхушки пшеницы, привлекая внимание, словно рябь на поверхности озера. В полном безветрии.

Под рубашкой проснулось Чутьё.

Мигнуло.

Затем снова.

И снова.

И снова.

И снова…

Колосья заходили ходуном в страшном шорохе. Рэйна встала спиной к спине Оина. Вытащила меч. Держалась прямо, но пальцы на рукояти меча то сжимались, то разжимались, будто немели.

Чутьё всё сигналило.

— Помнится, Нефритовая, ты как-то без проблем уложила стаю углуров, — сказал Оин, стараясь, чтобы голос звучал бодрее страха, ослабившего его колени.

— В тот раз мне помогла злость на одного Теневого, — шикнула она.

— Значит, у нас есть шанс.

Что-то серое рвануло к ним из пшеницы.

Оин пригнулся раньше, чем успел рассмотреть. Над головой свистнул меч. Рэйна рассекла воздух и рубанула по твари. До хруста.

Тонкое ветверогое существо, обтянутое серой кожей, упало к её ногам. Из рассечённого брюха вместо крови с шипением вырвался обжигающий пар.

— Выпари, — выдохнул Оин, выпрямляясь.

— С этими управлюсь. Захлопни очаг!

Перехватив покрепче рукоять меча, Рэйна шагнула в пшеницу. Выпари с шорохом разбежались от её клинка, как пугливые серые тени. Развернулись по дуге и с шипением метнулись обратно ей под ноги.

Оин увидел только движение меча в золотом мареве. Услышал хруст и шорох.