Сердце Молнии

Дэйзи вдруг поднялась. Повела ладонью над своей веткой багрянника на столе — та замерцала, и сияние от неё пробежало дальше по остальным, отбрасывая на лица дрожащие золотые тени.

— Теперь пусть каждый передаст свою веточку соседу и пожелает успехов на грядущий год, — сказала Агнесс.

Поскольку Дэйзи уже стояла, она и начала первой, пожелав Эйдену верности самому себе при выборе новых путей. Её голос звучал спокойно, но Эйден, кажется, услышал за этим нечто большее и ласково улыбнулся, когда перенимал ветвь из её руки. Затем он тоже поднялся, чтобы пожелать господину Дэшеру процветания его дому. Тот благодарно кивнул, принял ветвь, но вставать не стал, чтобы не тревожит колено.

Он серьёзно подумал, прежде чем передать пожелание Тоду. Взгляд его при этом скользнул к Рэйне, уже второй раз за вечер — внимательный и тяжёлый, но совершенно нечитаемый. И стало вдруг слишком очевидно: он знает. Знает о её пробудившемся даре.

Неужели Несс проболталась? Или Дэйзи успела всё понять и сообщить ему? Если так, почему же тогда в его взгляде было не удивления, а какая-то усталая, неуместная обречённость?

Или ей показалось?..

— Пусть монстры встречаются только в книгах, — наконец сказал он. — А если жизнь всё же столкнёт с ними, пусть рядом окажутся те, кто не даст тебе встретить их одному.

Агнесс, глядя на них, быстро прижала салфетку к уголкам глаз. Тод принял ветвь, неловко теребя её. Даже в приглушённом свете было видно краску на чётких скулах.

— Эм… — он повернулся к Рэйне, и в тёмном взгляде мелькнуло мягкое смирение. — Желаю тебе найти то, что ищешь.

Она поднялась, чтобы взять ветвь, а Тод вдруг добавил тише:

— И не сдавайся, ладно?

И коротко положил ладонь поверх её руки, без попытки удержать — лишь для того, чтобы ветка багрянника перестала трястись. Пока Рэйна не поймёт, что дрожит, и не возьмёт себя в руки.

Всё же она заставила себя повернуться к Оину. Свет багрянника дрожал в его бокале, словно крошечное пламенное сердце. Она смотрела на него и ждала, когда горло отпустит горький ком. То, что она хотела бы услышать от брата, почему-то прозвучало из уст Тода.

Оин сидел неподвижно, чуть развернувшись в её сторону, но глядя мимо. Потом блики свеч дрогнули в его глазах, прозрачных как горная вода.

— Ладно тебе, Нефритовая, — сказал он, когда пауза слишком затянулась. — Неужели не пожелаешь мне хотя бы расквитаться с долгами?

С её губ сорвался слабый смешок. Она хотела сказать что-то простое, но так, чтобы он понял, как важен ей. Тут она заметила, что Амми смотрит на неё с лёгким любопытством, видимо, считая, что уж она-то справилась бы куда лучше. Нужные слова сразу нашлись.

— Я желаю тебе, Оин, освободиться от бремени прошлого!

Рэйна пихнула ветку ему в руку и сразу опустилась на место. Дальше она ничего не слышала, не чувствовала — только, как изнутри кусаются молнии. И опомнилась, когда Тод попросил передать ему блюдо из тушёного папоротника.

— Что-то не так? — спросил он и тут же нашёл ответ, скользну взглядом в сторону парочки справа от неё. Амми в этот момент просила Оина поухаживать за ней: наполнить бокал и тарелку.

Рэйна помотала головой.

— Всё прекрасно.

Тод не стал больше ничего спрашивать. Только подлил ей и себе пряного медового отвара и заговорил о книге, которую недавно начал читать. Рэйна уцепилась за этот разговор, как за край стола во время корабельной качки, слушая его рассуждения о героях и ошибках в переводе с древнеардагарского, иногда кивая, иногда задавая короткие вопросы.

За столом все постепенно разделились на отдельные беседы.

Рэйна в основном молчала, стараясь сосредоточиться на словах Тода, и наблюдала, как медовая капля катится по её бокалу на скатерть, но не достигает её, застывая находу как янтарь. Иногда она поглядывала на пару: Дэйзи в традиционном иверском наряде с тёмной вышивкой по всей накидке и Эйдена в строгих ардагарских одеждах, с запахивающимся крест-накрест верхом. Между ними ощущалась приятная гармония, будто оба сошли с романтической гравюры. Они переговаривались о политике с господином Дэшером — о всерьёз нарастающем напряжение между Империей и Ардагаром.

— Людям только дай повод пофантазировать о войне, — заметила Агнесс, многозначительно глядя на них поверх бокала. — Особенно за праздничным столом.

Эйден добродушно принял замечание, и сам перевёл разговор на более лёгкую тему. В нём оказалось много редкой обходительности, которая не давила, а ещё ненаигранного внимания. Наблюдая, как близнецы наперебой хвастаются ему своим участием в королевском турнире, Рэйна невольно подумала, что Оин мог стать кем-то похожим на него. Если бы жизнь не забрала у него всё, не выбила из него мягкость и не бросила в объятья теневой. Если бы он не вырос обломком себя прежнего, а человеком, которому с детства позволили занять своё место в мире.

Где-то в глубине дома тихо звякнули часы. Обрывок соседнего разговора донёс до слуха вопрос Сивера, интересующегося у Амми, как ей живётся при монастыре.

— Спокойно, — уклончиво ответила та, сохраняя улыбку. — Порой даже слишком.

Как только речь зашла о её делах в ордейском пристанище, она сразу потухла. Но не на долго.

Оин вдруг дотянулся до пирога из ревеня и положил кусок Рэйне на тарелку.

— Зачем это? — спросила она, впервые за несколько часов заговорив с ним.

— Ты за весь вечер не притронулась к еде. Ни крошки не съела.

— А сам-то.

Она кивнула на его тарелку, где тосковал одинокий ломоть хлеба. Оин глянул на него, будто заметил впервые, и хотел что-то ответить, но тут Эйден похвалил пирог.

— Это Рэйна пекла, — с гордостью сообщил Эйк, будто хвастался собственным достижением. — Мы без неё будем как без рук.

— Ты уезжаешь? — уточнил Эйден.

— Её долг зовёт.

— Эйк, — одёрнула Дэйзи. — Невежливо отвечать за других,

Мальчишка виновато втянул голову в плечи, позволяя Рэйне самой объясниться. Но она только кивнула.

— Мне придётся.

— Понимаю, — сказал Эйден. — Клановые дела часто ставят долг превыше личного.

Она снова кивнула и заметила, как Дэйзи коротко переглянулась с Оином. Иногда они делали так — понимали друг друга без слов. Должно быть, он знал, что Дэйзи переживает, хоть и не показывает этого, о том, какое место ей отведено в будущем Эйдена. Редкие кланы соглашались принимать чужаков. Тем более Пустых. К прочему ситуацию усложнял наследный статус Эйдена.