Сердце Молнии

Главная улица Пеоны утопала в толпах и цветочных гирляндах. Острые солнечные лучи слепили, отражаясь от витрин. Даже тени казались зыбкими и прятались под навесами. Несмотря на жару, город кипел: накануне Дня Второго Цветения сюда стекался люд из всех провинций.

Игнеевый багрянник стоял в полном цвету, притягивая приезжих. Торговцы пользовались моментом и нанимали мальчишек-разносчиков, чтобы те сновали по улицам, зазывая покупателей. Особо скупые цепляли брошюры на уличных кошек, но те тут же лениво отползали в тень под лавки и телеги, не принося пользы.

Рэйна уже не смотрела на выступления ряженых танцоров. Она вынудила Агнесс отступить с залитой солнцем площади в тень деревьев, где пыталась напиться из скудной струйки питьевого фонтанчика. Утолив жажду, она отвела от груди липшую к телу тунику, настороженно прислушиваясь к себе, выискивая признаки угасания шиёсо. Но чувствовала только жару. Воздух сушил лёгкие, будто вырвался из гигантской печи.

Скучая по горной прохладе, она всё же пыталась прожить этот день сполна. Тем более что Агнесс была настроена приободрить её. Однако у Рэйны не получалось проникнуться её настроем и витающим в воздухе весельем.

На прошлой неделе все в доме выдохнули, когда господин Дэшер вернулся из северной провинции после того, как успел затеряться там без связи. Но вернулся он почти ни с чем: с обрывочными сведениями от сомнительных людей, торгующих слухами на чёрном рынке, о том, как бесследно исчезают редкие вещи. Ничего, за что можно было бы ухватиться. И потому Рэйна больше не ждала, что поиски артефакта могут к чему-то привести. И решила просто прожить последние дни свободы.

Агнесс снова затащила её в толпу. Они нырнули в смех прохожих и шелест разноцветных лент нарядов, в вихрь лепестков багрянника, сыпавшихся с деревьев лиловым дождём. От этой красоты защипало глаза. Рэйна быстро вытерла их рукавом, чтобы Несс не заметила.

На пересечении улиц они свернули с главной дороги в тесный переулок, увешанный вывесками. Здесь шум стал резче. Торговцы перекрикивали друг друга, между ними протискивались скрипучие телеги с фруктами, тканями и хлебом, а сладкий аромат цветения пробивался сквозь плотный, разгорячённый воздух и оседал на языке липкой горечью.

Рэйна посторонилась, пропуская группу развесёлых девиц в традиционных светлых туниках и накидках с широкими рукавами. Одна из них, смеясь, попыталась накинуть ей на голову венок. Но Рэйна в ужасе отшатнулась, и венок упал прямо к её ногам. Девушка смутилась, пробормотала извинения, и скрылась в толпе.

— Ты чего как дикая? — Агнесс изумлённо поглядела на неё, затем на венок.

— Не трогай! В нём белый пу́танник.

— Но ведь так и должно быть. Его вплетают, чтобы спутаться со своей судьбой. Найти суженного.

— В моих краях такие венки используют иначе, — сказала Рэйна, неловко отводя глаза. — Их надевают на покойниц — путают их души, чтобы те не тревожили живых.

Агнесс фыркнула, не желая придавать значения её суевериям, но венок всё же не тронула и зашагала дальше.

Рэйна последовала за ней, но никак не могла избавиться от неприятного ощущения, сбегающего от затылка к спине холодными мурашками. Она провела рукой по волосам, стараясь стряхнуть его, и нащупала в них белый лепесток. Смяла его быстро и выкинула на мостовую, стараясь не думать о плохом. Ничего не должно случиться. Сам венок ведь она не надевала.

Через пару домов Агнесс завела её в лавку «Шестерни и Чары», пропитанную запахами масла и металла, и сразу поспешила к ящику с пружинками и шестерёнками с тем же азартом, с каким дети бросаются на ярмарке к коробке леденцов. Рэйна оставила её и прошлась меж захламлённых полок — сломанные механизмы лежали тут вперемешку с рабочими деталями и забытыми вещами. Разобраться в этом и отыскать необходимое мог только энигмат или заядлый старьёвщик.

Она вернулась к прилавку. Агнесс уже сняла очки и рассматривала через монокуляр крошечную пружину, медленно вращая её в пальцах. Было что-то успокаивающее в её движениях и в тихом шелесте механизмов вокруг.

И без того уморённая прогулкой, Рэйна с трудом подавила зевок.

— Кто вам только спать не даёт? — не отрываясь от дела, спросила Несс.

— Нам?

— Рикса сказала, Оин тоже бродит по дому как призрак. Я уверена, это всё из-за его жуткой работы на вскрывателя. Как бы он снова не сорвался на теневую.

У Рэйны была своя догадка на сей счёт.

— Думаю, это не из-за работы, — сказала она, покатив по прилавку зубчатую шестерню. — Это я виновата.

Агнесс подняла взгляд. Рэйна уже пожалела, что заговорила.

— Он такой с тех пор, как мы побывали в его доме, — призналась она.

— В его доме?

Несс нахмурилась, и когда смысл дошёл, монокуляр выскользнул, но она успела подхватить его.

— В старом доме, где он не был целых пятнадцать лет? Он бы никогда снова… Сколько раз мы с Дэйзи предлагали ему — он ни в какую. Как тебе удалось уговорить его?

Рэйна сжала шестерню в пальцах.

— Он сам предложил. Мне нужен был гласник, чтобы связаться с отцом. — Она помолчала, подбирая слова. — Надо было отказаться. Ты бы видела его там…

Агнесс долго смотрела на неё, будто сверяла услышанное с чем-то своим.

— Не бери это на себя, — сказала она наконец. — Раз Оин сам решил… значит, пришло время.

Рэйна кивнула, не споря, и тихо добавила:

— Он всё ещё пытается справиться с тем, что случилось.

— Пытается — это верно. Только у него вечно всё выходит наизнанку, — Несс покачала головой, пряча монокуляр в нагрудный карман. — Я не жду, что он полностью оправится. Главное, чтобы не сорвался. Не пойми неправильно — я люблю его. Но веры в него у меня почти не осталось.

Рэйна опустила взгляд, проводя пальцем по зубцам шестерни.

— Он справится, — сказала она негромко, не столько споря, сколько уверяя саму себя.

— Ты мало его знаешь, — мягко заметила Агнесс. — И ты мне тоже не безразлична, поэтому скажу прямо: в его сердце настоящая брешь. Лучше тебе не лезь в неё. Тем более что через пару недель у тебя начнётся совершенно другая, новая жизнь.

Рэйна отвела взгляд. Слова задели не потому, что были резкими, а потому что совпали с тем, о чём она сама старалась не думать.

— Я вовсе не… — начала она, но осеклась — слёзы подступили так резко, что ей не удалось спрятать их.

Агнесс поняла, что опоздала с советом.