Страница 124 из 224
Каждую ночь выходил он одинокий в поля собирать сумеречные травы и любоваться Серебряной богиней, в которую был влюблён. И звал её ласково — Луной. Долгие годы страшно тосковал Тень, что не может ни коснуться её, ни поговорить с нею. Но продолжал неизменно петь ей нежные песни.
И вот однажды, когда Тень отправился в соседнее поселение, чтобы продать там собранные травы, повстречал он попутчика — странствующего Заклинателя. Разговорившись с ним под светом первых звёзд, Тень узнал, что Заклинатель собирается пленить саму Серебряную богиню и заключить её в кристалл, чтобы присвоить себе всю её магию. Любящий Луну Тень весь похолодел. Он не мог позволить этому случиться! Потому набросился на коварного Заклинателя, желая остановить его, но не смог побороть и…
— Умер? — встряла Рут.
— Не перебивай, — Рикса нахмурилась и продолжила: — Тень был смертельно ранен. И остался лежать один в темноте, ведь именно в эту Безликую ночь, его возлюбленной не оказалось на небосводе. Он молился, но вовсе не о себе. Он взывал к милости Всебогов, чтобы те спасли Луну от коварного Заклинателя. И вмиг, когда его глаза должны были закрыться навсегда, он вдруг почувствовал чьё-то прикосновение к своей щеке и увидел её — Серебряную богиню. Она сидела рядом с ним и тихо плакала.
Тут-то за ней явился Заклинатель и…
— Убил? Убил? — ахнули хором близнецы.
— Да нет же, — отмахнулась Рикса. — Ей повезло, и Всебоги откликнулись на молитвы. И обрушили гнев на злого Заклинателя, лишив его всех магических сил.
— А Тень? — просипела Рут.
— Умер.
— Как умер? — Несс озадаченно поправила очки. — Что-то я не припомню такой концовки.
— Это из новой книги сказок, — отозвалась Рикса, раздражённая их нетерпеливостью.
— Что же тогда стало с Серебряной богиней?
— Она была безутешна и разбита горем. Даже заявила Всебогам, что не вернётся на небо, если те не помогут ей воссоединиться с возлюбленным. И Всебоги сжалились, позволив душе несчастного юноши вознестись на небеса. И стал Тень настоящей тенью Луны.
— И жили они долго и счастливо, — закончила Несс, поглядывая на часы.
— А вот и нет, — сказала Рикса. — Всебоги были щедры, но им казалось, что Серебряная богиня с тенью стала не так красива, как прежде. Поэтому они дождались следующей Безликой ночи, когда Луна сошла прогуляться на землю, и забрали её возлюбленного с собой в странствие по другим мирам. Ровно на столько лет, сколько раз он сам успел взмолиться о её спасении перед смертью.
С тех пор он и странствует, но неизменно, раз в пять веков, возвращается, к своей возлюбленной.
— Кто додумался включить такую жестокую историю в детскую книгу сказок? — возмутилась Несс. — Разве так можно? Как считаешь?
Рэйна не услышала обращённого к ней вопроса, поглощённая изучением неба, затянутого быстрыми облаками. Тод наблюдал за ней краем глаза.
— Подобные моменты всегда хочется разделить с кем-то особенным, да? — спросил он негромко.
Она рассеянно моргнула:
— Прости, я не расслышала.
— Не бери в голову.
— Осталось две минуты, — спохватилась Рикса. — Не забудьте загадать желание!
И началась суматоха. Все заговорили наперебой, перечисляя, что станут просить у Двулуния. Айрис заявила, что загадает большую куклу с голубыми глазами. Никас — целый мешок конфет. Эйк не смог определиться — слишком много всего хотел: и новый лук, и губную гармошку, и тайные знания мару. Рут так и вовсе понадеялась, что её желания хватит, чтобы избавить мир от агмару. Несс сказала, что попросит о том же, но у всебогов. А Рикса всё это время пыталась перекричать их, предостерегая, что загадывать нужно про себя, а то не сбудется.
— Загадаю-ка я вторую поездку на озёра, — проговорила Дэйзи себе под нос.
Упоминание Лотосовых озёр натолкнуло Оина на тёплые воспоминания о матери. Она любила это место и много раз рассказывала ему, как проводила там жаркие дни щедрых сезонов ещё до его рождения. Будь он ребёнком, загадал бы побывать там вместе с ней.
Он выглянул из-за края гамака, наблюдая за тем, как Рэйна не сводит печальных глаз с неба, наверняка собираясь просить Двулуние, вернуть ей Сердце брата. И вдруг подумал, что может отдать ей и своё желание. Сам он не верил в чудеса, но, если шанс всё же есть, не пропадать же ему. Чем плохо, если он усилит её надежду?
Рикса уже начала обратный отсчёт.
— Четыре…
Оин приготовился мысленно произнести свою часть прошения.
— Три…
К этому моменту небо на удивление прояснилось, и облака вокруг луны расступились как занавес. А затем…
— Два…
…как сквозь щель в приоткрытой двери, в голову Оина просочилась другая мысль — жадная и острая, как заноза. Он представил, что мог бы попросить для себя. Не свободы. Не покоя. А её рядом — Рэйну. Без навязанных долгов и проклятий. Мысль кольнула, прежде чем он успел её отогнать, и застряла.
— Один!
Мир затих так резко, что оглушил его.
Сперва Оин не поверил глазам. Сбоку от идеального серебристого диска привычной луны показался тонкий, едва различимый алый контур — точно выступила кровавая тень.
Воздух загустел, став тяжёлым, насквозь пронизанный древней мощью прекрасного и в то же время пугающего явления. Что-то дрогнуло внутри Оина, раскололось. Он почувствовал себя прозрачным и одновременно видимым, будто сама ночь считала его мысли.
Воздух вдруг взорвался ликованием. Наблюдающие за Двулунием пришли в себя, оглянулись, узрев, что мир не пал и остался прежним, и вмиг позабыли о страхах и суевериях. Отовсюду — из окон, с улиц, с крыш домов — звучали песни, свист и даже аплодисменты.
Только Оин лежал, оглушённый биением собственного сердца.
В последнюю секунду отсчёта мысли его запутались, одна за другую, позволив вспыхнуть неосторожному желанию. Он надеялся, что успел забрать его назад, до того как ночь вобрала в себя, чтобы исполнить.
— Уснул, что ли?
Несс склонилась над ним, заметив, что он так и лежит, не двигаясь.
Оин осторожно поднялся — голова шла кругом. По спине всё ещё бежали мурашки. Терраса почти опустела. Только Сивер и Рикса задержались.
— Что с тобой? — снова спросила Несс, выпрямляясь и поправляя очки.
— Ничего.
— М-м. Что загадал?
Оин опустил глаза, уставившись в щель между половицами, будто надеялся провалиться в неё.
— Ничего.