Сердце Молнии

— Жаль, что ты — нет, — продолжал тот, не обращая внимания на едкие слова. Его правильное спокойствие только сильнее раздражало Оина. — Жаль, что ты настолько узколобый, что не видишь дальше своего носа. Жаль, что ты скатился на самое дно, так и не найдя, за что зацепиться. Но ты должен понимать, — что бы там не заменяла тебе скверна, — это не выход. Рано или поздно она разъест тебе мозги. Скажи-ка, — он прищурился, — ты хоть день можешь продержаться без неё?

— Не твоё дело! — огрызнулся Оин, делая шаг вперёд.

Жар бросился в лицо, опаляя густой смесью гнева и стыда, заставляя кулак сжаться. В мутном зеркале между шкафами Оин вдруг поймал своё отражение — и замер. По его лицу, от внешних уголков глаз к вискам, разбежался узор вен, словно ядовитые красные корни. Теневая… взбаламученная сила исказила его черты и требовала выхода.

Дэш вздохнул и отвернулся, пряча разочарование.

Оина пробила дрожь от сдерживаемого желания врезать ему. От мысли, что он, видите ли, не оправдал надежд человека, разрушившего его настоящую семью. В голове роились злые слова, уже неоднократно сказанные и готовые вырваться вновь, но он прикусил язык и медленно выдохнул, пытаясь угомонить энергию, вскипевшую внутри.

— Я пришёл не продолжать старый спор, — сказал Оин, когда теневые следы на лице померкли. — Я здесь, чтобы поставить тебя в известность, насчёт опасности, грозящей твоему брату. Надеюсь, ты разберёшься и предупредишь его.

— Мы не держим связь, — мрачно проговорил Дэш, всё так же не глядя на него.

— Тогда, может, подсуетишься? Раз тебе не плевать. Потому что девчонка опасна. И я уверен, всё это большое недоразумение. Особенно то, что она считает его Теневым. — Что просто смешно.

Оин сделал шаг к двери — Дэш собирался сказать что-то вдогонку — но тут он сам остановился, чтобы добавить:

— И вот ещё, не знаю, насколько это важно, но думаю, эта Рэйна — мару. Чутьё, будь оно неладно, промолчало, но я… что-то видел.

Дэш поднял взгляд, моргнул, будто в сказанном быть нечто удивившее его.

— Видел что? — спросил он.

— Я не уверен, — Оин провёл рукой по волосам, сбитый с толку внезапной переменой в настроении дяди. — Мне показалось, у неё странно мерцали глаза. Зелёным, вроде, — он крутанул пальцем возле своих зрачков.

— Ты видел её шиёсо?

— Говорю же — вроде. Так мне показалось. Там было темно.

— Ясно.

Дэш кивнул. Оин ответил тем же. Затем вновь развернулся к дверям и покинул кабинет.

«…ты скатился на самое дно…»

Направляясь к выходу, Оин старался сдерживать шаг, чтобы уход не выглядел как бегство. Дэш всегда умел вывести его, на то хватало пары минут, и вытряхнуть наружу то, что он так тщательно прятал. Но время, когда он мог повлиять на его жизнь, безвозвратно ушло.

Не оглядываясь, Оин шагнул за порог, и только когда дверь захлопнулась за его спиной, почувствовал, что вырвался из ловушки. Шум города снаружи мигом затопил сознание голосами прохожих и запахами приятной улочки. Прежде чем двинуться по ней, Оин окутал себя чарами Ускользающих миражей. Он не боялся, что девчонка с мечом снова выследит его — простая предосторожность. Главной причиной стала теневая энергия, осевшая в нём с прошлого вечера — она требовала высвобождения, жаля изнутри.

«Ты должен понимать… это не выход».

Ни хрена он ему не должен. Если Дэш думает, что обращение к теневой — это падение, то он не ведает, что такое настоящая Пропасть.

Вскоре Оин миновал спящий фонтан на углу Буковой и Пейнитовой улиц, избегая столкновения с крикунами, трясущими листовками.

«ГРЯДЁТ РЕДЧАЙШЕЕ ДВУЛУНИЕ!» — голосили они, размахивая пожелтевшими листами.

Кое-кто из прохожих останавливался, чтобы взять один и ознакомиться с содержанием, а через пару домов кинуть, уже скомканный, в забитую ливнёвку. Поразительно, что столь редкое небесное событие, обросшее мифами и непредсказуемое в своём проявлении, оказалось бессильным перед ритмом столичной жизни, где людской страх ограничивался лёгкой озабоченностью и суевериями, придуманными странными людьми, не сильно занятыми каким-нибудь делом.

Оину и вовсе было плевать на Двулуние. Пусть об этом заботятся другие, какой-нибудь важный жрец или мудрый астроном. Лично его беспокоило, как прожить ближайшие дни на последние лури. Если он не раздобудет денег к закату, снова придётся заявиться на порог Несс, чего он по возможности хотел избежать, не желая испытывать её терпение и вечно полагаться на доброту. Так он объяснял себе собственное нежелание сталкиваться с неприятной правдой, которую сестра выдавала ему, без прикрас. Гораздо проще притвориться, что не хочешь нагло навязываться, чем признать, что каждый визит ради свободной койки и еды — очередное поражение.

Он остановился посреди улицы, размышляя, что делать и куда податься? Вестник, как назло, молчал, не сообщая о новых очагах. Оин провёл рукой по подбородку — пальцы царапнула щетина. Утром он так спешил убраться подальше от упрёков сестры, что забыл побриться, и теперь ощущал себя каким-то оборванцем. Чужаком в собственной жизни…

Глаз вдруг коснулось алое свечение.

Чутьё.

Оин обнаружил, что амулет на его шее пробудился и тут же скользнул взглядом по прохожим, быстро найдя источник шиёсо — мальчишку лет шести. Тот увлечённо играл с пылью на мостовой в двенадцати ярдах от него. Ребёнок прижимал ладони к земле, а когда отрывал их, пыль и песок вздымались следом из стыков меж шершавых камней, собираясь в забавные, несуразные фигуры котов и птиц. Мгновение — и к затылку мальчишки прилетела строгая родительская затрещина. Фигурки распались, осев бесформенным облаком пыли обратно на мостовую. Магия схлопнулась.

Оин отвёл взгляд и провёл ладонью перед Чутьём, погасив свечение. Всё-таки работает. В том, что амулет уловил шиёсо с расстояния, не было странности. В раннем возрасте дети-мару не умели контролировать дар, отчего их аура часто простиралась на ярды вокруг. Прямо, как у агмару.

Оин хмыкнул с пришедшей на ум аналогии и двинулся дальше.