Сердце Молнии

Единственное, что выдавало её присутствие — меч, запертый в ножнах, поставленный у изголовья кровати. И грозариум, который тихо потрескивал и сверкал с прикроватной тумбы, как осколок грозового неба. Видимо, эта вещица и впрямь пришлась ей по душе. Оин испытал бы досаду, что вся благодарность за это досталась Тоду, но сейчас его волновало другое.

Он повернулся к Рэйне и развёл рукой, показывая, что готов слушать. Она отошла от двери и замерла у комода, собираясь с мыслями.

— Я переживаю за отца, — начала она непривычно глухим голосом. — Последние дни никак не могу связаться с ним. Почтовые птицы улетают в Сэл’Тарн и возвращаются оттуда с платой, но без ответа.

— Через вестник связаться не пробовала?

— Мы не используем их — этой магии не пробиться за Край.

Голос её хрипнул. Рэйна потянулась к графину на комоде, налила себе воды, смочила горло и продолжила:

— В общем, я поговорила с Фиелом. Хотела узнать, в здравии ли отец. Но он намеренно оставил меня в неведении.

— Для чего это ему?

— Давит. Он хочет, чтобы я немедленно вернулась, поэтому и подогревает мою тревогу.

— Но у тебя осталось время.

— Осталось… — она усмехнулась безрадостно. — Только Фиелу плевать. Он потерял терпение.

— Погоди, — Оин нахмурился. — Ты сказала, что поговорила с ним?

— Мы общались через вещатель.

Она повернулась и указала на пол, где возле кровати в глубокой тени лежал небольшой предмет вроде амулета. Оин сделал было шаг к нему.

— Не трогай.

Он остановился.

— Так вот, кого я слышал.

— Ты не мог ничего услышать. Мы говорили… мысленно.

А ему казалось, что он отчётливо уловил посторонний голос. Может, принял за него бубнёж из комнаты мальчишек?

— Ладно. Что ещё сказал тебе этот Сиенит? Только не отпирайся. Я же вижу: на тебе лица нет. Ты рассказала про отца, но это ведь не всё?

Рэйна помолчала, буравя взглядом пол. Потом сказала:

— Фиел пригрозил: если я не вернусь в ближайшее время, то моей сестре придётся исполнить долг перед кланом вместо меня.

Оин выпрямился, не понимая логики угрозы. Неужели для союза Сиениты могут взять другую? Что-то в этом не сходилось. Ведь Рэйна — наследница. Ради неё этот Фиел и ждал целый год. А теперь не может потерпеть ещё месяц и готов так легко переключиться на другую дочь грозового клана. Как-то нелепо.

Но эта мысль уже потянула за собой следующую, более колючую: если Рэйна не так уж важна, не грозит ли ей опасность?

Он раздражённо провёл рукой по волосам, словно пытаясь стряхнуть эту путаницу.

— Откуда такая спешка?

— Думаю, это из-за того, что я написала отцу об успехах в поисках артефакта.

— Есть зацепка? — в голосе Оина прозвучала неподдельная надежда.

— Никаких. Я солгала.

Рэйна виновато опустила голову.

— Знаю, это ужасно. Просто… я не хотела, чтобы отец решил, будто я бездействую. А теперь ещё я думаю, — она замялась, — думаю, что Фиел перехватывает мои письма. Это объясняет его нетерпение. Если он видел их, то думает, что артефакт вот-вот найдётся…

— А это грозит расторжением союза.

— Да, — она отошла от комода, беспокойно теребя пальцами край своего пояса. — Но я не близка, Оин. Ни на шаг, с тех пор как передала дело господину Дэшеру. Ты не подумай, я не виню его. Твой дядя делает всё возможное, чтобы помочь мне. Делится всей информацией. Но её так мало…

Плечи её дрогнули и тут же замерли. Рэйна взяла себя в руки слишком быстро.

Оин смотрел на неё, слушая, как свеча на комоде поедает фитиль, как тяжело барабанят за окном редкие дождевые капли, и не знал, что сказать. Всё, что хотел — не подходило. У неё пытаются отнять время — а она переживает за других, думает о долге. У него не было толкового совета на такой случай.

Он прошёлся по комнате, будто движение могло разогнать нарастающую в груди тяжесть, и спросил:

— Почему отец не дал тебе вещатель, чтобы вы могли быть на связи в любой момент?

— Так не принято, — сказала Рэйна. — Вторгаться в чужие мысли — то же, что смотреть на чужое шиёсо. Такое позволяют только…

Она осеклась. Но он и так понял: самым близким. А Фиел таковым не являлся. Он вторгся в её мысли на правах наречённого, будто уже считал себя хозяином её жизни.

От этого живот Оина скрутило болезненным спазмом, будто в него воткнули нож и провернули. И сквозь сумятицу чувств, он услышал её тихое:

— Наверное, лучшее, что я могу — это послушаться и вернуться домой.

— Ну вернёшься ты, и что дальше? Прыгнешь прямо в ловушку клятого Сиенита и лишишься последнего шанса найти артефакт.

— Не могу же я сидеть сложа руки! — Рэйна обошла его, заглядывая в глаза. — Если с отцом что-то случилось…

— Или с ним всё в порядке, но случится, когда Сиенит заполучит тебя.

— Не говори так! — ужаснулась она. — Я всё ещё надеюсь, что слово Фиела не пустое.

— Надеешься, когда он уже опустился до угроз?

— Пойми, я должна знать, если нужна своему народу. Или хотя бы предупредить Рюну об опасности.

— А о себе ты подумать не хочешь?

— Моя сестра может погибнуть, а ты!.. — её голос сорвался, как тонкая струна.

— Погибнуть от союза? — взгляд Оина потемнел, а потом голос его стал жёстче. — Значит, сестре своей ты не позволишь выйти за этого упыря, а сама — пожалуйста. Ведь только ты должна жертвовать собой, не так ли?

— Ты не понимаешь…

— Так ведь и ты ничего не объясняешь толком!

Оин умолк, испугавшись своей резкости. Он не хотел повышать голос. Само как-то вышло. Да и Рэйне не с чего было объясняться перед ним. Это ведь её жизнь. Её выбор. А кто он в её мире?

Сын вора.

Ему вдруг захотелось уйти, чтобы не видеть, как она сама себя уговаривает залезть в пасть к монстру. Но что-то удержало на месте.

— Как думаешь, что такое артефакт? — спросила вдруг Рэйна, подходя ещё ближе, чтобы он мог расслышать её шёпот.

— Шэйна Аэл? Это, ну… — он пожал плечами: при нём были одни домыслы. — Камень из нефрита, заряженный Штормовым Древом?

— Это Древо заряжено им. Шэйна — переводится, как «Сердце». Аэл — «Молния».

— Сердце Молнии?

— Да. Помнишь, я говорила тебе, что мой род идёт от первой Молнии? — он кивнул. — Так вот, Молниями среди нас называют тех, кто пробудил дар, — как мои сестра и брат.

Оин замер. Мысли сложились так быстро, что казалось: кто-то резко выдернул почву у него из-под ног, а он почему-то ещё продолжал стоять.

— Так Шэйна Аэл — это… настоящее человеческое сердце?