Страница 91 из 99
Кошелева привели через сорок минут. До этого его держали отдельно от Медведя и Дроздова. Он увидел Малыгина и сразу попросил, чтобы в протокол внесли: перевозкой руководил не он.
— Кто? — спросил Вышинский.
— Малыгин пришёл с устным распоряжением Агранова. Сказал не проводить Блинова по общему журналу, пока не проверят, кому он передавал сведения.
— Вы позвонили Агранову?
— Нет. Малыгин состоял при его группе.
— Значит, человека приняли без фамилии по словам курьера?
Кошелев начал объяснять режим секретной части. Ягода остановил:
— На вопрос ответь.
— Да.
— Журналы кто отдал?
— Я разрешил снять копии.
— Блинов видел два подлинника в портфеле.
— Малыгин забрал их вместе с копиями. Я потребовал расписку. Он сказал, что распишется в Москве.
— Доложили Медведю?
— Медведь уже не управлял.
— Агранову?
— Малыгин и был от Агранова.
Вышинский попросил предъявить приказ о прикомандировании. В личном деле Малыгина лежала карточка от 2 декабря: «Использовать по поручениям следственной группы. Докладывать т. Агранову». Подпись начальника секретно-политического отдела, виза Ягоды. Сам Агранов карточку не подписывал.
— Этого достаточно, чтобы каждый его устный приказ считать вашим? — спросил Орлов у Ягоды.
— Нет.
— Но пять дней считали.
Ягода потребовал вызвать дежурных, видевших передачу журналов. Двое находились в Ленинграде. Третий приехал с курьером и ждал в приёмной. Он подтвердил, что Кошелев спорил с Малыгиным из-за расписки. Слов Агранова не слышал.
Малыгин отрицал приказ забрать подлинники. Утверждал, что перепутал пачки. Страницу копировальной книги в его портфеле объяснить не смог.
— Где остальные листы? — спросил Вышинский.
— Передал в следственную группу.
— Кому?
— Агранову.
— Лично?
— Портфель оставил в его комнате.
— Когда?
— Пятого декабря, около двух ночи.
В журнале Кремля Малыгин в эту ночь не проходил. Агранов находился в Ленинграде. После уточнения Малыгин изменил ответ: портфель оставил в ленинградском кабинете Агранова перед отъездом в Москву.
— Кто был в комнате?
— Никого.
— Кто открыл?
— Дверь не запиралась.
Кошелев усмехнулся. Вышинский спросил причину.
— Комната московской группы запиралась всегда. Ключ был у Агранова и его секретаря.
Малыгин потребовал очную ставку с секретарём. Того вызвали из здания наркомата. До прибытия допрос остановили.
В 11:40 пришли ответы из Смоленской области и Ленинграда. Фотография номер семь, которую Беляев отметил ещё 5 декабря, оказалась снимком Малыгина с областного совещания. Машинистка повторила прежнее описание: человек, посадивший её в автомобиль, прятал обожжённое левое запястье под манжетой. Фамилии она не знала и приказа Агранова не слышала.
Малыгин признал, что забрал Беляева после освобождения по телефонограмме. Приказ передал секретарь группы. Беляева везли показать место выдачи расписки о задержании. По словам Малыгина, тот начал кричать и выскочил на ходу.
Врачебный акт говорил о двух ударах тупым предметом и ссадинах на запястьях. Беляев утверждал, что его держали за руки и требовали отдать обрывок расписки. Малыгин признал только попытку удержать в машине.
Удар Малыгин свалил на водителя, фамилию которого назвать не смог. В путевом листе значился пропавший сотрудник транспортного отдела. Малыгин заявил, что за рулём был другой человек, известный ему как «Седой». Ягода распорядился проверить гаражных рабочих; в итоговое постановление эту кличку не внесли.
К полудню было установлено достаточно для решений по аппарату, но недостаточно для версии об убийстве. Малыгин пользовался именем Карпова, незаконно вывез Блинова и документы, участвовал в похищении Беляева и перевозке машинистки. Он действовал через секретную часть и группу Агранова. Кто приказал бить Беляева и куда исчезли остальные журналы, ещё проверяли.
Малыгина задержали за незаконное лишение свободы, изъятие документов, подложные пропуска и давление на свидетелей. Организацию убийства ему не предъявляли.
Кошелева оставили под следствием за приём человека без регистрации, выдачу подлинников без расписки и оформление тайной перевозки. Дроздова — за оружие, пропуска, ложные служебные справки и подпись непроверенного протокола. Медведя — за провал охраны, освобождение Николаева и документы, прошедшие от имени управления.
Никого из троих не включили в доказанный террористический центр.
Секретарь Агранова прибыл в 13:18. Он подтвердил, что выдавал Малыгину ключ от ленинградского кабинета и передал два устных поручения: забрать телефонные журналы для московской группы и доставить Блинова отдельно от остальных задержанных. Оба поручения он получил от Агранова в присутствии Кошелева.
— Он сказал задержать? — спросил Вышинский.
— Сказал: «До выяснения ни к Чудову, ни к Жданову не возвращать».
— Беляев?
— Про Беляева приказ пришёл по телефону. Голос я не узнал. Карточку оформил после звонка.
— Почему исполнителем поставили Агранова?
— Так велел секретарь коллегии НКВД. Доклад Сталина зарегистрировали как основание.
Агранова вернули в кабинет. Он признал поручение собрать журналы и временно удержать Блинова для проверки источника. Отрицал приказ держать его пять дней без фамилии и забирать подлинники.
— Вы сказали не возвращать его ни Чудову, ни Жданову, — напомнил Орлов.
— Пока не установим, кому он служит.
— Установили?
— Он передавал Жданову внутренние сведения обкома.
— Это знал Жданов. Чудов должен был получить объяснение. Вы спрятали человека от обоих.
Агранов потребовал записать, что действовал в интересах следствия. Вышинский записал.
— Теперь журналы, — сказал он.
— Я получил один пакет. В нём были копии.
— Малыгин говорит, что оставил подлинники в вашей комнате.
— Он врёт.
— Кошелев видел подлинники у него.
— Значит, Малыгин их не передал.
— Страницу нашли в его портфеле. Остальное ищем.
Агранов согласился на очную ставку. Малыгин повторил, что оставил коричневый портфель в комнате. Секретарь подтвердил выдачу ключа, но не видел возвращения. Прямого доказательства, что Агранов получил подлинники, не было.