Страница 9 из 99
Он погасил лампу. Лёг, не раздеваясь. Поезд стучал по стыкам — ровно, мерно. В голове шли телеграммы: «центр», 23:40, 02:15, Борисов, 03:20.
Он не спал. Он лежал и слушал, как за дверью переговаривается охрана.
В 23:00 он встал. Открыл дверь — в коридоре стоял охранник, молодой, с каменным лицом.
— Вода есть?
— Принесу, товарищ Сталин.
— Не надо. Идите.
Охранник не ушёл. Стоял.
— Приказ: не оставлять вас одного, товарищ Сталин.
— Кто отдал приказ?
— Начальник охраны.
Молодой охранник стоял прямо. Вышколенный. Верный не человеку — приказу.
— Идите, — повторил Орлов. — Я в вагоне. Никуда не денусь.
Охранник помедлил — и отошёл на два шага. Дальше не ушёл.
Орлов закрыл дверь. Он не мог остаться один даже в собственном купе. Охрана стояла за дверью. Поскрёбышев видел трубку на подставке. Молотов уже спросил о ней.
В 00:50 поезд остановился в Бологом.
Орлов вышел в тамбур. Стоял у окна, смотрел на пустой перрон: снег, редкие фонари, человек в тулупе у паровоза. Дышал морозом — тело, которое он носил, просило воздуха.
С перрона, из-под фонаря, к составу быстро прошёл человек в гражданском — в тёмном пальто, без шапки, с папкой под мышкой. У соседнего вагона его встретил сотрудник охраны. Поскрёбышев вышел следом, принял у связного запись в журнале и проверил сургуч на пакете.
Пакет был плоский, с красной печатью. На лицевой стороне Орлов успел увидеть фамилию: «Молотову».
Поскрёбышев передал пакет сотруднику вагона Молотова. Тот расписался. Связной ушёл к вокзалу.
Орлов вернулся в салон. Сел.
Через несколько минут вошёл Поскрёбышев.
— Что за пакет? — спросил Орлов.
— Из Москвы, товарищ Сталин. На имя Вячеслава Михайловича.
— От кого?
— Секретариат ЦК. Ночная передача через Бологое.
— Порядок кто утвердил?
Поскрёбышев открыл блокнот.
— Ваше распоряжение от октября. Пакеты с личной пометкой идут адресату под расписку.
Орлов взял карандаш. Постучал тупым концом по столу.
— Молотов вскрыл?
— Не знаю, товарищ Сталин. Я передал по журналу.
— Вызовите Вячеслава Михайловича. С пакетом.
— Слушаюсь.
Поскрёбышев вышел сразу.
Поезд тронулся. Орлов сидел, глядя на зелёную лампу.
Он мог приказать принести пакет. Мог вызвать Молотова и вскрыть сургуч при нём. Никто бы не спорил. Но порядок передачи утверждал настоящий Сталин. Орлов не знал, зачем он был нужен и кто ещё знал о нём.
Он открыл сводку по Ленинграду и стал читать её второй раз — строку за строкой, проверяя каждую цифру.
Через пять минут вошёл Молотов. В руках держал тот самый пакет. Сургуч был цел.
— Вы вызывали, товарищ Сталин.
— Пакет получили?
— Получил. Не вскрывал.
— Почему?
Молотов положил пакет на край стола. Не подвинул ближе.
— На нём личная пометка. Обычно я вскрываю у себя и докладываю вам содержание.
— Обычно, — сказал Орлов.
Молотов снял очки. Протёр стекло платком.
— Если порядок меняется, я запишу.
Орлов взял пакет двумя пальцами, посмотрел на сургуч, на отметку передачи, на подпись в журнале. Потом положил обратно.
— Порядок не меняется. Вскроете при мне, когда приедем в Смольный.
Молотов поднял глаза.
— При вас?
— При мне.
— Слушаюсь.
Молотов взял пакет. Теперь он держал его иначе — не как свою бумагу, а как поручение.
— И Вячеслав Михайлович.
— Да?
— Кто будет пытаться передать вам материалы до моего разговора с Николаевым, того ведите ко мне.
Молотов помолчал.
— Понимаю.
— Не понимаете. Исполняйте.
Молотов кивнул и вышел.
— Кто встречает в Ленинграде? — спросил он, когда Поскрёбышев вернулся.
— Медведь, Чудов. Агранов — в Смольном.
— А заместитель начальника управления?
Поскрёбышев помолчал.
— Будет на вокзале.
— Тот самый, что подписал телеграмму с «центром». И утвердил перевозку Борисова.
— Тот самый, товарищ Сталин.
— Хорошо. — Орлов сел. — Посмотрим ему в глаза.
В 06:00 Поскрёбышев принёс сводку по арестованным.
Орлов прочитал. Четверо: Сафронов, Гончаров, Кудрявцев, Лисовский. Двое — бывшие работники аппарата обкома, двое — из старых зиновьевских связей.
— Основания? — спросил он.
— По телеграмме от двадцать первого пятьдесят, товарищ Сталин.
— Которая ушла до моего приказа.
Поскрёбышев молчал.
— Пусть подготовят материалы на всех четверых, — сказал Орлов. — С датами, основаниями, подписями. К моему приезду. Если оснований нет — я посмотрю, кого можно отпустить.
— Исполню.
В 06:10, когда за окном начали проступать серые предместья, Поскрёбышев принёс шифровку из Ленинграда.
Орлов прочитал. Потом ещё раз.
«Машина, перевозившая Борисова, осмотрена. Тормозная магистраль повреждена: шланг перерезан. Рулевое исправно. Дорога сухая. Заключение комиссии: вмешательство».
Орлов смотрел на лист. Шланг перерезан. Не авария — убийство. Кто-то хотел, чтобы Борисов не доехал до допроса. И перевозку утвердил тот же заместитель начальника управления, что подписал телеграмму с «центром».
— Водитель? — спросил он.
— В больнице, товарищ Сталин. Под наблюдением.
— Возьмите под охрану. Личную. Шифровкой — сейчас.
— Исполню.
Поскрёбышев вышел. Орлов остался один. Поезд замедлял ход.
В 07:10 Ягода вошёл в салон — в пальто, не снятом, как всегда.