Страница 10 из 99
— Товарищ Сталин. Справка из Ленинграда: Николаев дал дополнительные показания. Назвал фамилии.
— Протоколы.
— Будут к вечеру.
— Мне нужны протоколы, Генрих Григорьевич. Не пересказы.
— Будет протокол, — сказал Ягода. — Вопрос — под каким углом его читать.
Орлов положил ладонь на шифровку.
— Под углом фактов.
— Факты, товарищ Сталин, — это то, что успели записать. — Ягода говорил спокойно. — Остальное — интерпретация.
— Тогда я хочу видеть, кто пишет. — Орлов положил перед ним шифровку. — Борисов. Тормоза перерезаны. Перевозку в 03:20 утвердил заместитель начальника управления. Тот же, что подписал телеграмму с «центром». Вы это знали?
Ягода взял лист. Прочитал. Вернул.
— Комиссия работает.
— Комиссия работает. — Орлов повторил. — А кто резал шланг — комиссия не спрашивает?
— Товарищ Сталин. — Ягода выдержал паузу. — Борисов был свидетелем, который мог сказать, что видел убийцу. Его убрали до того, как он заговорил. Это не моя линия — это чья-то чужая игра. Я хочу найти, кто в неё играет.
— Ищите, Генрих Григорьевич. И скажите, как идёт поиск того, кто вписал «центр». Агранов утверждает, что не он.
— Агранов настаивает.
— А вы?
Ягода молчал.
— Я ищу, — сказал он. — Пока — без фамилий.
— Значит, фамилия есть, но вы её не называете.
Ягода не ответил сразу.
— Товарищ Сталин. Если я назову фамилию без доказательств — я сломаю человека. Если промолчу — вы будете считать меня слепым. Что вам дороже: скорость или точность?
— Точность, — сказал Орлов. — Но я хочу, чтобы вы понимали: до моего приезда в Смольный Николаев должен быть жив. Это личное распоряжение. Оно в силе.
— Он жив. Под охраной.
— Смена охраны — каждые два часа. Проверяйте лично. Если Николаев умрёт в камере, как Борисов в машине, — я спрошу с вас, Генрих Григорьевич.
Ягода кивнул. Вышел.
Поезд шёл по Ленинграду. Серые дома, обледенелые крыши, Нева — чёрная, в снегу.
В 07:40 состав встал у Октябрьского вокзала.
Перрон был пуст — как в Москве. Охрана, трое гражданских, мороз. Впереди всех стоял Медведь — начальник управления НКВД по Ленинградской области. Полный, с красным от мороза лицом, в шинели без знаков отличия — он снял их накануне, когда стало ясно, что за смерть Кирова будут спрашивать.
За ним — Чудов, второй секретарь обкома, бледный, с папкой.
Орлов вышел на перрон. Мороз ударил в лицо — тело Сталина вздрогнуло, но Орлов не дал ему показать.
— Товарищ Сталин. — Медведь шагнул вперёд, доложил, как на строевом. — Меры приняты. Николаев изолирован в Смольном. Следствие ведёт товарищ Агранов. Охрана усилена.
— Какие меры? — спросил Орлов.
Медведь запнулся.
— Усилена охрана Смольного. Изъяты документы из кабинета товарища Кирова. Организован штаб.
— Кто изъял документы?
— Управление, товарищ Сталин.
— По какому основанию?
Медведь молчал.
— Кабинет секретаря ЦК, — сказал Орлов, — изымают по решению ЦК. Не по основанию управления. Кто распорядился?
— Заместитель начальника управления.
Орлов посмотрел на Чудова. Тот опустил глаза.
— Сводку по изъятому — мне, — сказал Орлов. — С подписями, кто изъял, кто принял, кто опечатал. И водителя, который вёз Борисова, — под личную охрану. Если с ним что-то случится — я спрошу с вас, товарищ Медведь.
Медведь побелел.
— Слушаюсь.
— Тело товарища Кирова? — спросил Орлов.
— В Таврическом, товарищ Сталин. Прощание с утра, очередь большая.
— Пусть очередь идёт. Охрану усилить. Люди должны проститься.
— Слушаюсь.
— И передайте в Смольный: я приеду через час. Николаев должен быть жив и в одиночной камере. Если я узнаю, что его куда-то вывозили — я спрошу, кто распорядился.
Медведь не понял.
— Вывозили?
— Как Борисова, — сказал Орлов.
Медведь побелел ещё сильнее.
— Слушаюсь.
Орлов повернулся к Чудову. Тот стоял с папкой, держа её обеими руками, как щит.
— Михаил Семёнович. Город живёт?
Чудов замялся.
— Снабжение… есть перебои, товарищ Сталин.
— Почему?
— Магазины закрыты на проверку. Гастрономы, лавки. Очереди.
— Проверки — это одно. Город должен есть. — Орлов посмотрел на Медведя. — Магазины открыть сегодня. Проверки — без закрытия.
— Слушаюсь.
— Секретарей по районам — завтра ко мне, — сказал Орлов Чудову. — С цифрами: что с хлебом, с молоком, с топливом. Без цифр не приходить.
Чудов кивнул.
— Слушаюсь, товарищ Сталин.
Орлов пошёл к машине. У второй машины стоял Молотов — держал в руке запечатанный конверт. Тот самый, из Бологого.
Он посмотрел на Орлова — и спрятал конверт во внутренний карман.
— Вы едете в Смольный, Вячеслав Михайлович? — спросил Орлов.
— Еду.
— Я хочу, чтобы вы были рядом, когда я буду говорить с Николаевым. Вы записываете то, что слышите. Я хочу, чтобы записей было две.
Молотов держал руку на дверце машины.
— Две?
— Две. Моя и ваша.
Молотов кивнул. Открыл дверцу своей машины.
— У меня всегда была одна запись, товарищ Сталин.
— Поэтому я и прошу две, — сказал Орлов.
Медведь догнал Орлова у дверцы.
— Товарищ Сталин. Товарищ Агранов ждёт вас в Смольном. Просил передать: у него срочные материалы. Просил — до официальной встречи.
— Какие материалы?
— Не сказал.
Орлов открыл дверцу. Сел. Машина тронулась.
Ленинград шёл за окном: мороз, тишина, закрытые ставни.