Страница 89 из 99
— Секретные сведения?
— Эксперт не нашёл.
Орджоникидзе забрал справку.
— Значит, завтра он чинит турбину. Письмо проверяйте отдельно.
Двоих задержанных не освободили. Один вынес со склада платиновый контакт и пытался продать через знакомого. Второй подделал три акта приёмки и после вызова уничтожил журнал. Оба дела существовали до убийства Кирова. Списки бывших оппозиционеров к ним не прикладывали.
По остальным Орджоникидзе и Ягода спорили дольше. Нарком тяжёлой промышленности защищал людей, без которых останавливалась работа. Ягода требовал хотя бы перевода с закрытых участков. Орлов разрешил временный перевод по семи фамилиям, где доступ к чертежам или военным заказам сочетался с неподтверждённым сообщением. Каждый перевод ограничили десятью днями и обязали назвать замену. Если факт не появлялся, человек возвращался автоматически.
— Автоматически ничего не возвращается, — сказал Каганович. — Кто подпишет обратный приказ?
Орджоникидзе назвал начальников главков. Их фамилии внесли рядом. Каганович поставил отметку, что партийная проверка продолжается независимо.
В 4:26 позвонили из Западной области. Тело Сафронова собирались выдать семье утром, но в акте всё ещё стояла сердечная недостаточность. Районный прокурор требовал повторного осмотра; начальник управления возражал, что вскрытие усилит слухи.
Орлов велел отложить выдачу до осмотра двумя врачами. Семье сообщить причину задержки и разрешить присутствие родственника при опознании. Следователя Голубева и конвойного, подтвердившего удар, не сводить в одном помещении. Голубева задержать по делу о причинении смерти и подмене протокола, а не по политической статье.
— Он отрицает удар, — сказал Ягода.
— Конвойный подтверждает. Врач указал контузию виска. Этого достаточно для задержания и проверки, не для готового приговора.
После разговора Поскрёбышев зачеркнул фамилию Сафронова в графе «решение». Написал: «умер до рассмотрения». Строку не убрали из общего перечня.
В 4:51 сработал новый порядок перевозок. Ленинградское управление запросило отправку в Москву человека, проходившего как «неустановленный сотрудник обкома». В заявке не было фамилии, зато стоял номер временного пропуска из той же серии, что использовал Карпов. Следователь НКВД подписал маршрут. Прокурорский представитель отказался и передал копию в Москву.
Жданов по прямому проводу узнал описание: мужчина тридцати шести лет, помощник организационного отдела, задержан 4 декабря после вызова в управление. Это был его пропавший источник.
— Фамилия? — спросил Орлов.
— Блинов Сергей Никитич, — передал Жданов. — В обкоме он числится в командировке с пятого числа. Командировку оформил заведующий отделом после звонка из управления.
Чудов находился у того же аппарата. Он заявил, что распоряжения о командировке не подписывал. На документе стояла виза его секретаря, проставленная копировальным карандашом.
— Где Блинов сейчас? — спросил Вышинский.
Ответ пришёл из внутренней тюрьмы. Его держали без фамилии в журнале, по номеру пропуска. В 4:30 вывели из камеры для отправки на вокзал. После отказа прокурора вернули в приёмное помещение.
— Не перевозить, — сказал Орлов. — Допросить в Ленинграде при Чудове, Жданове и прокуроре. Сначала установить, кто принял его без фамилии.
Ягода потребовал исключить партийных руководителей из допроса свидетеля НКВД.
— Они не ведут допрос, — ответил Орлов. — Каждый направит по одному секретарю. Те получат копии вопросов и времени, ответов не переписывают.
Жданов согласился. Чудов спросил, почему его сотрудника пять дней держали в здании, куда он пришёл по официальному вызову.
Ягода ответил, что это выясняется. Лента прямого провода ещё двигалась, когда Чудов потребовал фамилию начальника секретной части. Телеграфист передал вопрос в Москву. Ягода назвал Кошелева.
Кошелев уже находился под смешанной охраной. Его собирались везти одним вагоном с Медведем, Дроздовым и машинисткой. Теперь Вышинский распорядился оставить его отдельно и предъявить заявку на Блинова.
— Если он скажет, что выполнял приказ Агранова? — спросил Ягода.
— Запишут, когда, где и кто слышал, — сказал Орлов.
В 5:37 пришёл первый ответ Блинова. Он назвал сотрудника, который забрал его пропуск и велел подписать чистый лист выдачи. Фамилии не знал, но видел его раньше рядом с Аграновым в Смольном. Тот же человек унёс два телефонных журнала в коричневом портфеле.
На вопрос о Карпове Блинов ответил: эту фамилию сотрудник назвал дежурному у хозяйственного двора. В документах она появилась уже после того, как пропуск изъяли.
Агранова вызвали снова. Ягода не позволил послать за ним своего человека и попросил Кремлёвскую охрану. Орлов согласился.
К рассвету в общей тетради было сто тридцать пять фамилий без повторов. По семнадцати сохранялось задержание: шесть ленинградцев, Каменев, двое по хозяйственным преступлениям, Голубев, Медведь, Дроздов, Кошелев и ещё четверо по поддельным пропускам, оружию или уничтожению свежих документов. У каждого в графе стояло отдельное основание.
Двадцать три человека оставались под наблюдением или ограничением доступа. Остальных запрещалось задерживать по четырём ночным спискам. Шесть уже начатых обысков прекращали после описи. Двоих работников возвращали на предприятия. Двадцать пять командиров сохраняли части.
Орлов не подписал всю тетрадь одной подписью. Под каждым разделом расписались ответственный нарком, прокурор и человек, которому предстояло исполнить решение. Его подпись стояла только под общим запретом использовать эти списки как основание для новых задержаний.
Поскрёбышев закрыл тетрадь в 6:12.
В приёмной ждали Агранов и дежурный из комнаты связи. Дежурный держал три ленты: городская прокуратура, журнал обкома и представитель Жданова передали первое объяснение Блинова под одним номером и временем.
Три канала впервые передали один текст без расхождений.
Последней строкой шло: «Собственноручная приписка Блинова: фамилия человека, которого видел рядом с Аграновым, — Малыгин».