Страница 77 из 99
— Карточку забирали для замены.
— Кто?
— Секретарь отдела.
Фамилия секретаря уже встречалась: он принимал вторую областную справку и переносил карточки бывших оппозиционеров. Поскрёбышев записал её рядом с фамилией Шапиро.
Орлов отпустил помощника Кагановича под обязательство явки. Тот поднял серую папку с пола.
— Папку оставьте, — сказал Вышинский.
— Там другие документы отдела.
— Составим опись и вернём не относящееся.
— Мне без неё нельзя работать.
— Сегодня уже поработали, — сказал Каганович.
Помощник отдал папку. На её внутренней стороне карандашом были записаны три телефонных номера. Один принадлежал секретариату коллегии НКВД.
Орджоникидзе ушёл первым. Перед дверью остановился у Кагановича.
— Пришли мне старый и новый текст одновременно.
— Зачем старый?
— Чтобы директор видел, что ему отменили. Иначе завтра принесут только первую страницу нового и скажут, что остальное секретно.
— Директорам не положены документы ЦК.
— Тогда не командуйте ими через документы, которых они не видят.
Каганович ничего не ответил.
В 13:15 Поскрёбышев начал рассылку. Первые три экземпляра ушли по тем адресам, где нашли чужой доклад: НКВД, Политуправление армии и организационно-инструкторский отдел. Получатели должны были расписаться одновременно за оба текста.
Из НКВД позвонили через девять минут. Секретариат коллегии отказался принимать приложение с надписью «не утверждался»: их четвёртый экземпляр уже зарегистрировали утром как доклад, одобренный товарищем Сталиным.
— На каком основании? — спросил Поскрёбышев.
— Резолюция на карточке.
— Чья?
— Секретаря коллегии.
— Текст резолюции.
На дальнем конце прочитали:
«Линия одобрена. Руководствоваться до получения подписанного экземпляра».
— Кто сказал, что линия одобрена?
— В карточке источником указан секретариат товарища Сталина.
Поскрёбышев открыл свой журнал. За последние сутки секретариат НКВД не получал от него ни звонка, ни записки.
— Номер соединения?
— Не указан. Передано лично.
— Кем?
— Курьером ЦК.
Фамилия совпала с пропавшим курьером.
Орлов слушал разговор по второму аппарату. Когда Поскрёбышев положил трубку, он спросил:
— Карточку сохранить могут?
— Уже попросили забрать для сверки.
— Кто?
— Секретарь коллегии НКВД.
— Не отдавать. Вышинский едет туда сам.
Ягода всё ещё находился в Кремле. Его нашли в комнате связи. Он вернулся без папки.
— Почему в твоём секретариате чужой доклад зарегистрирован как одобренный мной?
— Сейчас выясню.
— Ты уже видел четвёртый экземпляр ночью.
— Видел проект.
— Твой секретарь увидел решение.
— Значит, получил подтверждение.
— Из моего секретариата подтверждения не было.
Ягода посмотрел на Поскрёбышева.
— Ты уверен во всех своих людях?
— Нет, — ответил тот. — Поэтому у меня есть журнал.
— Журнал тоже ведёт человек.
— А у вас нет даже номера звонка.
Орлов положил перед Ягодой новый порядок.
— До конца проверки карточка регистрации и все шесть копий изымаются прокуратурой. Ваш секретарь остаётся на месте и даёт объяснение.
— Ты входишь в мой секретариат.
— Нет. Вышинский входит за документом, где моё имя уже использовали как подпись.
— Если он начнёт изымать регистрационные карточки НКВД, работа встанет.
— Одну карточку.
— Сегодня одну.
— Сегодня одна уже вызвала командира из полка и стала основанием для областной телеграммы.
Ягода прочитал надпись на старом докладе: «Не утверждался». Затем спросил:
— Моё особое мнение приложат?
— Приложат.
— И кто получит первый экземпляр проверки?
— Не ты один.
Ягода сложил новый порядок и убрал в карман.
— Тогда проверяйте быстро. Пока вы считаете копии, следствие по Кирову стоит.
— Оно не стоит. У него меняется владелец копии.
Ягода вышел. Поскрёбышев дождался, когда шаги стихнут, и передал Орлову ещё одну карточку. Её только что сняли с регистрационной книги НКВД по телефону.
В графе «основание» стояло: «Доклад товарища Сталина».
В графе «исполнитель» — Агранов.