Сталин. Дело Кирова

Глава 12. Старая подпись

— Оставляем в силе?

Поскрёбышев держал карандаш поперёк ладони. Серую папку он положил точно на середину стола, поверх регистрационной карточки. На карточке стоял номер исходящего и две отметки об исполнении: 30 ноября материал передали Ягоде, 1 декабря из Ленинграда подтвердили получение.

Орлов снова прочитал короткую помету. Почерк он уже мог повторить. Решение, принятое этой рукой, ему не принадлежало.

— Кто составлял справку?

— Секретно-политический отдел НКВД.

— Я спрашиваю фамилию.

— Молчанов. Докладывал Агранов.

Поскрёбышев ответил без задержки. Потом коснулся верхнего края папки.

— Вы велели Ягоде взять материал с собой в Ленинград.

Вот этого Орлов не знал. Он помнил Агранова у телефона, серый конверт в руках Ягоды, фамилию Румянцева в списке. Теперь выяснялось, что следственная группа везла с собой разрешение Сталина, выданное до убийства. Любое действие после выстрела можно было пристегнуть к этой помете.

— Ягода получил подлинник?

— Копию. Подлинник вы оставили у себя.

— Где он был до сегодняшнего утра?

Поскрёбышев посмотрел на открытый нижний ящик.

— Там, куда вы его положили.

Первый неверный шаг уже сделан. Сталин не спрашивал бы, где лежала собственноручно убранная бумага.

Орлов закрыл ящик ногой.

— Значит, никто не перекладывал.

— Никто.

Секретарь не отвёл взгляда.

— Указание снять нельзя, — сказал Орлов. — Исполненное указание не снимают. Его прекращают с указанием, что уже сделано. Подготовьте: новых задержаний по этой разработке не проводить. Наблюдение сохранить. Все объяснения, изъятые записи и сведения об источниках представить отдельно. Никаких сводных выводов.

Поскрёбышев записал.

— С какого часа?

— С момента передачи.

— В Ленинград кому?

Орлов хотел назвать Жданова. Имя уже поднялось к языку. Он остановился.

— Чудову как секретарю обкома. Копию — Жданову как члену комиссии. Ещё одну Вышинскому. Получение каждого экземпляра зарегистрировать.

Поскрёбышев поставил карандаш на стол.

— Тридцатого ноября вы сказали передать через товарища Агранова.

— Теперь порядок другой.

— Понял.

Он собрал листы, но серую папку оставил.

— У вас через двадцать минут Жданов. Чудов в одиннадцать тридцать. Медведя Ягода просит отправить в Москву первым поездом.

— Медведь где?

— В комнате на третьем этаже Смольного. У двери двое, как вы распорядились. В половине шестого Агранов потребовал передать задержанного следственной группе. Прокурорский работник отказался.

— На каком основании потребовал?

— Сослался на распоряжение наркома.

— Бумага была?

— Нет.

Орлов придвинул чистый лист.

— Соедините с Ленинградом. Сначала Вышинского. Ягоду сюда.

Поскрёбышев дошёл до двери.

— Александр Николаевич.

Тот обернулся.

— Помету тридцатого ноября вы видели, когда я её сделал?

— Да.

— Что я сказал после?

Поскрёбышев ответил не сразу.

— Сказали: «Пусть посмотрят внимательно. Там не одни болтуны».

Фраза ничего не решала. Она могла означать разработку, обыск, арест. Через неделю любой исполнитель вспомнил бы нужный смысл.

— Кто слышал?

— Ягода. Агранов. Я.

— Запись разговора есть?

— Нет.

— Теперь будет. Напишите по памяти, сегодняшним числом. Отдельно от справки.

На лице Поскрёбышева ничего не изменилось.

— И мою ошибку тоже? Что спросили, где лежал подлинник?

Орлов почувствовал, как тело потребовало папиросу. Он взял её из пачки, помял между пальцами и положил возле пепельницы.

— Особенно её.

Поскрёбышев вышел.

В Ленинграде прокурорский работник Гришин стоял у двери бывшего кабинета заведующего хозяйством и не отдавал ключ.

Двое сотрудников Агранова пришли в 5:35. Старший показал удостоверение и сказал, что Медведя переводят в помещение управления НКВД для допроса. Московский охранник уже отступил к окну, пропуская их. Гришин спросил постановление.

— Нарком распорядился устно.

— Мне объявлен другой порядок.

— Тебе нарком не начальник?

— По конвою задержанного — нет.

Старший потребовал вызвать Вышинского. Телефон в комнате Медведя был отключён, а ближайший аппарат находился у дежурного Смольного. Пока посыльный ходил по коридору, второй сотрудник вынул из кармана сложенный вчетверо лист.

— Вот основание.

На машинописном бланке стояло: «В связи с необходимостью очной проверки объяснений доставить Ф. Д. Медведя в служебное помещение следственной группы». Подписи не было. Внизу фиолетовым карандашом стояли две буквы: «Я. А.».

Гришин прочитал и убрал ключ в боковой карман гимнастёрки.

— Пусть Яков Саулович распишется полностью.

— Он уже уехал на вокзал.

Из-за двери спросил Медведь:

— Кого ещё увезли?

Гришин не ответил. Старший сотрудник ударил ладонью по косяку.

— Открывай.

— После звонка.

Они простояли друг против друга семь минут. Потом из конца коридора прибежал посыльный. Вышинский запретил перевод до отдельного решения Москвы и велел снять копию с бумаги.

Старший порвал лист пополам.

Гришин поднял обе половины с пола.

— Это не копия, — сказал сотрудник.

— Теперь подлинник.

В 8:20 Ягода вошёл к Орлову с докладом о положении в Ленинграде. О попытке перевода Медведя в докладе не было.

— Агранов уже распоряжается управлением? — спросил Орлов.

— Следственной частью. После отстранения Медведя иначе нельзя.

— Медведь не был отстранён.

— Фактически был. Вы запретили ему подписывать по делу Кирова.

— Кто перевёл Кошелева во внутреннюю тюрьму?

Ягода раскрыл папку.

— Кошелев проходит по сокрытию журнала.

— Кто подписал перевод?

— Агранов, как руководитель следственной группы.

— Кто сменил начальника секретной части?

— Временно назначен сотрудник из Москвы.

— Кто дал ему право принимать шифровки управления?

Ягода закрыл папку.

— Товарищ Сталин, вы сами потребовали, чтобы Медведь не связывался с подчинёнными. Управление не может стоять без начальника.

— Поэтому назначение оформляют. Фамилия, срок, полномочия. Агранов взял управление через дежурных, а ты сообщаешь мне после.

— Убийство Кирова тоже не ждало оформления.