Страница 4 из 99
Глава 2. Ленинградская связь
В приёмной было тихо. За стеной кашлянули.
Орлов поднял голову от бумаг. Ночью здесь подъезжали машины. Кого-то вызывали — без его приказа. Он так и не узнал кого.
Он нажал кнопку звонка. Поскрёбышев вошёл сразу — он ждал за дверью.
— Кого вызывали ночью?
— Ягода, товарищ Сталин. До вашего распоряжения он успел отдать в Ленинград предварительные указания. Следователь к Николаеву приставлен вчера, в 23:00.
— Фамилия следователя.
— Агранов. Выехал в Ленинград в 22:40.
Орлов смотрел на него. Агранов выехал в Ленинград через шесть часов после выстрела. Раньше, чем были собраны первые протоколы. Раньше, чем Москва решила, что это политическое дело.
— Я приказал: аресты — только по утверждённым спискам. Указания Ягоды ушли до моего приказа?
— Ушли.
Орлов промолчал. Это была не ошибка. Это была скорость, к которой аппарат привык: решение уходит раньше, чем его подписали. Ягода действовал по ожидаемой линии.
— Всё, что пришло из Ленинграда за ночь, — мне. Всё.
Поскрёбышев положил на стол три листа. Орлов читал, не поднимая глаз.
Первая расшифровка — 00:10. Николаев допрошен. Первый протокол датирован 23:50, второй — 02:15. Следователь — Агранов.
Вторая — 02:10. Перечень арестованных по Ленинграду: четыре фамилии. Две он уже знал — Сафронов и Гончаров, те, кого приказал «просто держать». Двух других не знал.
— Кто эти двое? — спросил он.
Поскрёбышев заглянул в перечень.
— Бывшие сотрудники аппарата Ленинградского обкома. Уволены в 1932 году.
— На каком основании задержаны?
— По телеграмме, товарищ Сталин. Двадцать один пятьдесят.
Орлов смотрел на лист. Телеграмма 21:50 — та, что ушла по пометке настоящего Сталина, до переноса. Он запретил аресты без утверждённых списков. Они задержали четырёх — по телеграмме, которая ушла раньше его приказа. Его новая телеграмма, с ограничениями, ещё ехала.
— Когда их взяли?
— В 02:10, товарищ Сталин.
— После того как я отправил новую телеграмму?
Поскрёбышев помолчал.
— Телеграмму подписали в 00:30. В Ленинграде получили в 02:40. Задержание оформлено в 02:10. До получения.
Орлов отложил лист.
— Проверьте, на чём стоят материалы на всех четверых, — сказал он. — Сафронов, Гончаров и двое из обкома. Мне нужны основания задержания. С датами и подписями.
Поскрёбышев записал.
— Если оснований нет — пусть оформят или отпустят. Третьего не дано.
— Исполню, товарищ Сталин.
Третья расшифровка — 23:40. Та, что ушла раньше всех по времени, а лежала ниже. Телеграмма с формулировкой: «Следствие вскрывает связи убийцы с группой бывших зиновьевцев. Центр группы — в Ленинграде».
Слово «центр». Он ждал его. Вчера его не было. Теперь — есть.
— Откройте протоколы Николаева, — сказал Орлов. — Оба. И скажите, где в них «центр».
Поскрёбышев достал из папки листы, положил перед ним.
Орлов читал медленно. Первый протокол — 23:50. Николаев говорит о себе, о Смольном, о Кирове. Путается. Просит папиросу. Отвечает, что «не помнит», «не знал», «не думал». Человек, которого взяли с револьвером в руке, говорил кусками — как говорит человек, которого только что вырвали из жизни.
Второй — 02:15. Тот же человек излагает связно: мотивы, обиды, «люди, которые подталкивали». Читается как рассказ. С началом, серединой и выводом.
Орлов перечитал один абзац вслух:
— «О своей враждебности к руководителям партии говорил неоднократно. К убийству товарища Кирова отношения не имею».
Он посмотрел на Поскрёбышева.
— Человек, который пять часов назад стрелял, так не отвечает. Это язык следователя, вложенный в рот.
Секретарь молчал.
— С кем он так разговаривал, Александр Николаевич? С Аграновым? Или Агранов разговаривал за него?
Поскрёбышев не ответил. Он не отвечал на такие вопросы.
Орлов вернулся к листу. Люди так не рассказывают. Люди путаются. Этот протокол не путается ни разу.
Но в обоих — ни слова «центр».
Орлов поднял глаза.
— Телеграмма ушла в 23:40. Первый протокол — в 23:50. Второй — в 02:15. Слово «центр» есть в телеграмме. В протоколах его нет.
Поскрёбышев молчал.
— Вы это видите?
— Вижу.
— Что видите?
Секретарь не ответил. Не потому, что не знал. Потому что ответ был обвинением.
— Позовите Ягоду, — сказал Орлов.
Ягода пришёл через десять минут. В пальто, не снятом, — будто только с улицы. Остановился у стола, не садясь.
— Вы звали, товарищ Сталин.
— Кто составлял телеграмму с «центром»?
Ягода посмотрел на листы.
— Ленинградское управление. Следователи.
— Фамилия.
— Агранов.
— Агранов в Ленинграде?
— Да. Выехал вчера вечером.
— Вчера вечером. Убийство — в 16:30. Вы направили Агранова в Ленинград до того, как я отдал распоряжения.
Ягода выдержал паузу.
— Следствие надо было вести на месте, товарищ Сталин.
— Ведите. — Орлов подвинул к нему три листа. — Телеграмма ушла в 23:40. Протоколы — в 23:50 и 02:15. Слово «центр» есть только в телеграмме. В протоколах его нет. Объясните, откуда оно взялось.
Ягода не взял листы. Посмотрел на них, потом на Орлова.
— Оперативная ориентировка. Следователь вывел связь из устных показаний, которые ещё не оформили.
— Устные показания записывают. В протокол. Сначала запись — потом вывод. Здесь вывод ушёл раньше записи. Или записи не будет вообще.
— Это ускоряет следствие, товарищ Сталин.
— Ускоряет? — Орлов посмотрел на него. — Или оформляет?
Ягода молчал.