Страница 27 из 99
— Это мотив.
— Для убийства нужен ещё способ.
— Способ нашёл Николаев.
— Тогда докажите, что они его дали.
Разговор оборвал звонок из управления. Нашли машинку, на которой печатали список. Она стояла в секретной части Дроздова, номер 26. Дефекты «Л» и цифры 3 совпали с пробным текстом. Журнал показал: 1 декабря машинку выдавали с 19:35 до 21:10 сотруднику 2-го отделения Сергею Корнилову.
Поскрёбышев положил рядом пропуск Корнилова — 21:20 — и московскую отметку о приёме списка в 21:35. Ягода сказал, что текст мог уйти по прямой линии. Молотов спросил, что тогда Корнилов нёс в пакете на имя наркома. В пропуске стояло только: «узел связи». Ягода ответа не дал.
Ягода распорядился привести Корнилова к себе, не дожидаясь записи секретаря. Орлов остановил посыльного у двери: Корнилова доставить к представителю прокуратуры, рабочую папку изъять при понятых. Агранов попросил присутствовать и получил отказ. Он уже использовал список, напечатанный на машинке Корнилова.
В 13:25 Сафронова привели в комнату напротив. Врач отметил синяк под левым глазом и рассечённую кожу за ухом. Сафронов объяснил, что ударился при посадке в машину. Конвоир написал то же самое, слово в слово. Орлов велел развести их и отдельно описать машину, место посадки и сторону удара.
Сафронов признал бланк пропуска: вынес из редакции 2 года назад вместе со старыми формами. «Л.В.» означало наборщика Льва Васильева, которому требовался вход на партийное собрание 28 ноября. Васильев с 27 ноября лежал с воспалением лёгких; пропуск не использовали.
Ягода положил перед Сафроновым соседнюю страницу.
— «Л.Н.»?
— Николаев.
Агранов раскрыл папку и спросил, кто ещё знал о рукописи. Орлов остановил расширение допроса: сначала зафиксировать 6 листов, дату и место встречи, фамилий Сафронову не читать. Тот рассказал: 29 ноября Николаев принёс текст о партийной бюрократии и просил напечатать. Сафронов отказался и вернул рукопись. Встречу могли подтвердить жена и соседка.
Орлов оставил Сафронова под стражей, разрешил обыск редакции и раздельный опрос семьи. Искать рукопись; отсутствие тоже внести в протокол. Агранову разрешались вопросы о встрече 29 ноября, слова «центр» и фамилия Котолынова запрещались. Под решением стояло время 13:41; факта подготовки убийства в нём не было.
В 13:48 Поскрёбышев принёс ответ из института по Котолынову. Тот находился на занятиях до 11:00, затем его вызвали в партком. Сотрудники УНКВД туда не приезжали. За институтом уже стояла машина наружного наблюдения. Орлов спросил, кто передал вызов. В журнале парткома значилось: особый сектор обкома, 09:15.
Поскрёбышев начал итог по 22 фамилиям: Сафронов — действие, требующее следствия; 5 — подтверждённые знакомства без помощи в убийстве; 8 — старая оппозиция; 4 — местные жалобы. На 4 фамилиях без подлинных дел дверь в приёмную открылась. Секретарь не закончил строку.
Чудов сказал, что вызова не давал. Его заведующий особым сектором находился в Смольном и тоже отрицал звонок. Номер, записанный секретарём парткома, принадлежал внутренней линии обкома. Поскрёбышев распорядился проверить соединения через коммутатор. Телефонистка помнила мужской голос, но фамилию не спрашивала.
— Где Котолынов сейчас? — спросил Орлов.
Поскрёбышев открыл дверь шире. В приёмной стоял молодой человек в тёмном студенческом кителе, без шапки. Рядом не было конвоя. В руках он держал сложенные вчетверо листы и требовал разговора со Сталиным. В парткоме ему передали конверт без подписи.
Котолынов принёс копию списка.
В ней было 24 фамилии.