Страница 36 из 68
— Ой, не начинай, — она улыбнулась и махнула рукой. — Мне неловко от таких речей, не вгоняй меня в краску. Будем считать, что твоя благодарность принята.
Я налил вино в стакан, с видом эстета чуть покрутил его (вроде, в фильмах так делали? хрен пойми зачем), после чего плеснул себе водки — ровно на большой глоток.
— Итак, за что пьём? — спросил я, присаживаясь на стул, после чего поднял стакан.
Метка провела пальцем по тонкому краю кружки.
— Давай… за то, что мы сегодня оба вернулись с наших дел. Целыми и в добром здравии.
Я кивнул. Мы выпили, не чокаясь; как пьют, когда хотят не что-то отпраздновать, а просто выдохнуть. Она пила маленькими глотками, словно пытаясь распробовать напиток, я же — одним резким движением, будто сбрасывая с себя остатки напряжения после сегодняшнего дня.
Метка, размяв, по всей видимости, затёкшую шею, сделала ещё глоток вина и нарушила нашу тишину.
— Расскажи, как прошёл твой день. Мы с тобой, вроде, уже друзьями стали, но так редко друг друга спрашиваем о чём-то таком…
Я помедлил, задумавшись о том, стоит ли рассказывать, но ответ для меня был очевиден.
Метка располагала людей к тому, чтобы они ей открывались.
— Знаешь, — начал я хрипло, почти шёпотом, от непривычности самого факта того, чтобы с кем-то делиться личным. — Сегодня я хоронил друзей.
Она не стала натягивать лживую сочувствующую гримасу, не стала бросаться лицемерными «всё будет хорошо» и пустыми «мне так жаль». Она смотрела на меня спокойно, будто без слов давая понять одним только взглядом, что готова меня выслушать.
— Они ушли уже давно, я не смог их похоронить по-человечески в своё время, но решил, что лучше сейчас, чем никогда, — продолжил я. — Захоронил вместо тел вещи, которые были им дороги. Крестик дедули-травника, первого человека, которого я встретил в Локе, карту любимого бара своего лучшего друга, который спасал меня неоднократно, и худи подруги, с которой не успел нормально объясниться после того, как исчез из её жизни. После похорон почему-то в голове возникли воспоминания, казавшиеся раньше несущественными. Я вспомнил, как забавно недовольно бурчал Тихон, когда я не слушал его вечные лекции о травах, как мы с Ритой смеялись с того, что Самбист постоянно теряет ключи от квартиры на работе, а я их нахожу. И когда я курил возле их могил, мне почему-то эти вещи показались очень важными.
Метка посмотрела на меня понимающе, взглядом человека, который знает, каково терять близких.
— Иногда самое важное скрывается в мелочах, — тихо сказала она. — В том, как кто-то бурчал, пытаясь тебя научить чему-то новому, или как вы вместе смеялись. В том, что они были рядом.
Я кивнул, понимая, что она права. Затем налил себе ещё и тут же выпил всё содержимое стакана.
— Именно тогда я понял по-настоящему, что должен бороться. Ради них всех. Потому что они ушли, а я остался. И я должен хранить в себе память о них. Должен сражаться за них всех — со всеми обстоятельствами и с тем безумием, которое меня однажды заберёт к себе, как забрало Тихона.
Метка допила свой стакан и осторожно, невесомым движением коснулась моего плеча рукой.
— И ты сможешь. Потому что ты умеешь ценить воспоминания, я знаю. Ты не из тех, кто отпускает.
Я посмотрел на неё. Тепло руки на моём плече было лёгким и расслабляющим, и я впервые за долгое время почувствовал себя на своём месте.
— А ещё, кажется, она мне нравилась. — наверное настал момент разобраться с этим.
— Кто? — девушка убрала руку и заинтересованно посмотрела на меня, заправив выбившийся из причёски локон за ухо.
— Рита. Когда-то мы работали в одном ТЦ и часто ходили покурить вместе. Она была странным лучиком света в серой рутине, и мне нравилось слушать ее болтовню — сам не понимал, почему. Было в ней что-то…
— Что?
— Да не знаю. Просто с ней было лучше, чем без неё. Пару раз Рита даже звала меня выпить после работы. Было здорово. А потом я молча пропал из её жизни на несколько лет.
— Почему? Что-то случилось? — взволнованно поинтересовалась Метка.
— Нет. Или да… В общем, у нас общего-то было мало. Мне казалось, что нас объединяет только работа, поэтому когда я уволился, так и не решился ей написать снова. Просто не знал, о чём.
— Ну и дурак же ты, — Метка заливисто рассмеялась.
Я непонимающе наблюдал за тем, как она смеётся, искренне недоумевая, что вызвало такую бурную реакцию девушки.
— И почему это я дурак?
— Потому что, — она вытерла проступившую от смеха слезу. — Ты ей тоже явно был небезразличен. Ну сам подумай, глупый, девушка с тобой общается, сама зовёт куда-то… что это может ещё означать?
— Да ну тебя, — моей первой реакцией было отрицание, но в моменте как-то само собой всё встало на свои места. А ведь и правда, какие ещё были варианты? Да уж, ну я и…
— Балда ты, конечно. Ну ладно, я тебя научу как-нибудь, как девушек понимать, — Метка закинула мне руку на плечо и, ухмыляясь, подмигнула.
— Спасибо, — просто сказал я, не сдержав улыбку.
— За что?
— За то, что дала выговориться. Оказывается, мне это было нужно. За то, что пьёшь со мной вино, хотя по выражению твоего лица мне показалось, что оно паршивое.
Она улыбнулась.
— Да, полная дрянь. Да и я больше по пиву и виски. Но, знаешь, давай поговорим ещё немного. Если хочешь, я тебе расскажу, что сегодня видела и слышала…
И мы, обнявшись, сидели до самого утра. Болтали обо всём и ни о чём. О природе «пристанища», о забавном подуровне, в который Метка сегодня попала случайно, о моих друзьях и её родителях.
Девушка ушла, когда рассвело, а я лёг спать, отвернувшись от пробирающихся сквозь занавески лучей Светила.
И я спал так сладко, как будто бы действительно был дома.
Проснулся я ближе к вечеру и, на удивление, свежим и отдохнувшим. Покурил прямо в квартире и принял прохладный душ, чтобы окончательно сбросить остатки сна.
После короткого завтрака я внезапно подумал о том, что мне хочется вспомнить студенческие времена и обзавестись гитарой. Вероятности, что у кого-то в «пристанище» она есть, было мало, но я всё же сгонял к Гусару, взял у него бумагу, написал записку и повесил её на доску для предложений об обмене с указанием адреса. К моему удивлению, примерно через час в дверь постучали, и я выменял «Ямаху» в неплохом состоянии на пару банок тушёнки, недопитую водку, некоторые припасы из аптечки и полотенце.