Страница 17 из 68
— Ну конечностями раскидываться, конечно, не надо, они тебе ещё пригодятся, а вот пачка твоя — штука любопытная. Похоже, попав сюда вместе с тобой, она стала одной из аномалий. Такое бывает. Подфартило тебе, конечно, дружище. Видимо, пачка будет теперь самовосполняться. А можт и нет, хтож его знает.
Никогда мне ещё не было так приятно делать тяжку.
— Словно заново родился, — сказал я, блаженно выдохнув сизый дым.
— Да, хороше-е-ечно, — протянул дед в своей фирменной манере.
— А что за аномалии такие?
— Ну, есть в Локе всякие штуки… с особыми свойствами. Иногда вещи из нашего мира, попав сюда, тоже такими становятся. Не бери в голову, в будущем столкнёшься ещё с ними, сам всё поймёшь. Как докуришь, хабарик в пакет у двери скинь. Не мусори.
— Кого в пакет скинуть?
Тихон посмотрел на меня, как на полоумного.
— Бычок, салага. Окурок. Провинция, мля.
Я сделал, как он сказал, и лёг на своё импровизированное койко-место, положив руки под голову. Интересное всё-таки место эта Лока, аномалии вон всякие… От любимых сигарет приятно расслабило, и уснул я уже довольно быстро.
Когда я проснулся, Тихон во всю бодрствовал и активно варил какую-то очередную бадягу.
— Доброе утро, — поприветствовал я.
— Уже добрый обед. Часа 4 назад встал, в отличие от тебя. Армейский режим, как-никак.
— А постоянно бурчать тебя тоже в армии приучили?
Дед недовольно цыкнул и продолжил заниматься своим любимым делом. Я же, сладко потянувшись, перекусил и отправился искупаться в ручье, после чего Тихон отправил меня проверить ближайшие капканы.
Поскольку их расположение дед мне уже показывал, дело было завершено довольно быстро. Однако слушать брюзжание старика у меня настроения не было, я решил прогуляться и изучить получше ближайший хвойный периметр.
Бесцельно бродил по лесу я около полутора часов. Моё внимание ничего особо не привлекало за исключением, разве что, пары причудливых кустарников и странной маленькой птицы, которая будто бы летала за мной по пятам. Я подумал, что, пожалуй, надо будет спросить о ней у Тихона, когда вернусь, как вдруг мой взгляд зацепился за кое-что действительно стоящее.
Впереди обрывался склон, в котором я заметил небольшую пещеру. Ну, разумеется, я даже думать не стал и, достав из рюкзака фонарик Лёхи, решил её исследовать.
Однако исследование оказалось куда более скучным, чем я мог представить. Вопреки моим ожиданиям, пещера представляла из себя просто абсолютно прямую дорожку вперёд. Тем не менее, игнорируя своё разочарование, я решил дойти до конца, предполагая, что в итоге упрусь в тупик. Шёл минуту, пять, десять… и внезапно увидел вдали свет.
Любопытство — отличный мотиватор, и, перейдя на бег, я принялся стремительно приближаться к предполагаемому выходу. И вот уже по ту сторону пещеры видны серые макушки непривычных деревьев.
Первое, что не могло не броситься мне в глаза — лес здесь был лиственный. После бесчисленных гектаров хвои видеть такие деревья было весьма необычно, настолько, что даже навеивало какую-то странную тревогу. Второе — деревья располагались весьма обособленно друг от друга. Крайне обособленно. Третье — они были достаточно странной извивающейся формы, некоторые буквально плющом ползли по земле; по высоте они больше походили на добротные кустарники, а на крупных редких листьях прожилки странно поблёскивали зелёным.
Как только я на шаг ступил за арку пещеры, в нос ударил странный запах. Чутьё внутри вопило, что лучше чем-то заткнуть нос от греха подальше, поэтому я натянул на нижнюю часть лица футболку. Было решено рассмотреть причудливые деревья поближе, так что я продолжил путь.
Спустившись с небольшой возвышенности, на которой находилась пещера, я подошёл к ближайшему коренастому представителю флоры. Его длинные извилистые ветви почти что соприкасались с землёй. Ствол был поражён кучей странных отверстий, из которых сочилась смола — на вид это напоминало гноящиеся раны. У корней, снизу, лежало несколько дохлых птиц и мелких зверьков с небольшими лужицами чего-то жидкого под ними. Из привычной монохромной картины выбивалась зелёная пыльца, лежащая на листьях.
Подул ветер, и пыльца разлетелась вокруг. Я инстинктивно прижал футболку плотнее к носу.
— Оно умирает… — услышал я хриплый голос сзади. Едва ли не подпрыгнув от испуга, я машинально обернулся на источник звука.
Передо мной стояла ссохшаяся, со впалым лицом и тонким телом бабуля лет восьмидесяти. В руках у неё было ведро с водой. Глядя абсолютно неживым взглядом на дерево, она медленно пошла в его сторону.
— А, э, здравствуйте? — растерянно сказал я.
Она, проигнорировав меня, приблизилась к дереву, вылила воду в корни и легла на землю.
— Бабуся? — не найдя, как сформулировать вопрос, я произнёс лишь это.
Она, не глядя на меня, повторила:
— Оно умирает…
— И что с того?
— Мы должны ему помочь…
— Ну, вы же его полили. Больше ничем помочь ему невозможно.
— Глупый… — она хрипло усмехнулась. — Мы отдадим ему жизнь…
— Дереву отдать человеческую жизнь? Я, конечно, поддерживаю гринпис, но не настолько. Да и пис тут не очень-то и грин, за исключением разве что этой странной пыльцы.
— Ты не видишь истины… наша жизнь — ничто, мы лишь слуги… вдохни в себя его мудрость, не прячься от неминуемого, и ты всё поймёшь…
— Пиздец, шиза старческая, — буркнул я, уходя от странной бабки подальше.
В воздухе хитрым танцем завивались зелёные частички пыльцы.
Проходя мимо других деревьев, я обратил внимание на то, что трупики мелких животных были у каждого из них. Поморщившись, я продолжил движение вперёд, пока не вышел к невероятно крупному дереву, возвышавшемуся над остальными буквально в несколько раз.
Под ним лежала гора трупов. Мелких птиц, крупных зверей и… людей. Краем глаза я заметил движение, и, развернувшись в его сторону, увидел, как из небольшой низины выходят исхудалые болезненного вида люди.
— Оно умирает… мы спасём… наша жизнь — ничто… — урывками разобрал я их малосвязную речь.
Люди подходили к дереву, забирались по трупам и ложились сверху. Один за другим. Прибывало их всё больше, а живая гора у корней становилась выше.
Меня передёрнуло, и я побежал прочь из этого сумасшедшего места. По пути в пещеру я мельком бросил взгляд в сторону того дерева, у которого легла бабка — под старушкой, словно бы ещё более иссохшейся, уже виднелась небольшая странная лужица.