Страница 89 из 245

Другари у Щукаря

Борис Петрович Агуренко, Борис Сергеевич Козлов, Борис Николаевич Куликов, Борис Френкель, Боян Савчев, Вадим Ревокатович Климов, Валерий Васильевич Гура, Виктор Сергеевич Петров, Виолетта Аврамова, Владимир Козарски, Владимир Иосифович Фролов, Владислав Дрямов, Геннадий Иванович Степаненко, Геннадий Анатольевич Сухорученко, Георгий Цоев, Динчо Христов, Ефрем Михайлович Гордон, Иван Николаевич Лесной, Игорь Яковлевич Халупский, Кино Лазаров, Константин Георгиев, Крыстьо Марков, Леонид Борисович Сабаковский, Любен Христов, Марк Сапожников, Михаил Зельманович Лемперт, Наталья Кудинова, Николай Булев, Николай Сергеевич Костарев, Николай Мизийски, Николай Михайлович Скребов, Николай Алексеевич Юрин, Павел Юрьевич Пономарёв, Петар Койчев, Сергей Александрович Андреенко, Сергей Владимирович Радченко, Стефан Моллов, Стойко Данчев, Трифон Стойчев, Цветан Розов

ДИНЧО ХРИСТОВ

Раньше был строен и темноволос. В свои двадцать с гаком остался стройным, но в шевелюре уже начала пробиваться седина — следствие семейной жизни. Профессия — учитель, хобби — юмор и сатира. В перерывах между спорами с женой, начальством и редакторами стирает, готовит, выбивает ковры, ходит на базар и набирает трудовой стаж. Рост длинный, но пишет коротко.

АЗБУКА

Я решил поделиться жизненным опытом с одним совсем еще желторотым сослуживцем:

— Всем ты взял, парень: и образование, и ум, и хватка есть. Но при всем при этом ты далеко не пойдешь. Для карьеры нужна совсем другая наука — наука пользоваться связями, — втолковывал я. — Связи бывают трех видов: прямые — это когда у тебя есть «рука» наверху, косвенные — когда твой приятель знаком с твоим начальником, и смешанные — комбинация первых двух. Это — азбука, выучишь ее — приходи учиться дальше.

Но следующие лекции не понадобились. Ученик оказался на редкость понятливым, и уже через две недели его назначили… моим начальником.

Перевод Александра Хавчина.

СОВЕСТЬ

Одолжил я свою совесть одному приятелю — пусть пользуется, мне она совсем не нужна. Часто даже мешает.

Вскоре приятель вернул мне совесть — видно, стала мешать и ему.

Отнес я совесть в ломбард — не приняли. Этот товар, мол, вышел из моды, таким добром у нас все склады забиты.

Что делать? Потерять совесть — возвратят через бюро находок. Продать? Кто же купит бесполезную вещь?

Наконец, я придумал, как избавиться от совести. Начал ее убаюкивать, пока она не впала в беспробудную спячку. Теперь меня ничто не тревожит!

Перевод Александра Хавчина.

НАПОКАЗ

Потерялась Правда. Как-то незаметно исчезла. Одни этого и не заметили, другие — повстречав ее — сделали вид, что не узнали.

Поначалу мы слегка растерялись, но быстро поняли, что прекрасно можно обойтись и без Правды. Все же для приличия создали оперативную группу для ее розыска, а тем временем стали пользоваться разными заменителями — псевдоправдой, полуправдой. И все шло отлично.

А Правда нашлась. Не оперативная группа — дядюшка Киро ее отыскал, наш старенький сторож. Это он увидел Правду — такую жалкую, присмиревшую, дрожащую от холода…

Сейчас дела у нас идут еще лучше. Работаем по-старому, зато всегда можем предъявить Правду — отличную, удобную, всех устраивающую Правду. Правду напоказ.

Перевод Александра Хавчина.

ОСОБЫЕ ЗАСЛУГИ

— Почему Шарику дают больше костей, чем мне, ведь работаем мы с ним одинаково?! — допытывался Тузик.

— Что ты сравниваешь себя с Шариком, — отвечали ему. — Ты просто лаешь, нерегулярно, с явными нотками уныния. А Шарик лает самозабвенно, жизнеутверждающе, мелодично.

— Ну, и что?

— Такой высококвалифицированный, можно сказать, интеллектуальный лай заслуживает особого поощрения, достойной награды.

Сраженный этими вескими аргументами, Тузик прикусил язык и залаял еще тоскливее.

Перевод Александра Хавчина.