Страница 150 из 245
БЕЛАЯ ЭМАЛЕВАЯ
— Петро, — Сан Саныч загадочно поманил пальцем своего напарника.
— Чего надо? — нахмурился Петро.
— Иди сюда.
Петро вразвалочку зашел в подсобку. Сан Саныч прикрыл за ним дверь, открыл шкаф и указал на трехлитровый баллон, стоявший в углу:
— По случаю достал. Белая эмалевая.
Петро с деловым видом осмотрел баллон, открыл его, обмакнул в краску палец, понюхал:
— Ну и что?
— Как что? Домой достал, двери покрасить.
— Крась.
— Крась, крась! Как же я красить буду, коли краска здесь, а двери дома.
Петро вопросительно посмотрел на напарника:
— Ты что? Совсем занемог. Трехлитровый баллон до дома не донесешь?
— Как же я его через проходную пронесу? За штаны словют.
— А зачем через проходную? Вон, очистные сооружения второй год стоят. Трубы в человеческий рост. Здесь спустился — за заводом вылез, и неси домой спокойненько.
— Страшновато под землей-то.
— Эка важность! Сто метров под землей пройти. Васечкин, вон, уже полсклада по этим трубам домой перенес. А ты — страшно. Пойдем, покажу.
Взяв баллон, Сан Саныч пошел вслед за Петром. Они подошли к небольшому сооружению, напоминавшему колодец.
— Здесь спустишься, пройдешь сто метров, там вылезешь, — Петро указал на запад. — Не дрейфь, к концу перерыва вернешься.
— А не заблужусь?
— Легче у нас на складе заблудиться, — Петро дружески похлопал Сан Саныча по плечу.
Сан Саныч спустился в колодец. Перед ним чернел большой вход в трубу. Петро, широко улыбаясь, стоял наверху:
— Давай, Сан Саныч, не дрейфь.
— Петро, а Петро, не сочти за труд, вынеси краску, — начал канючить Сан Саныч. — Рост у тебя поменьше, сподручнее будет. А я тебе свойского вина такой же баллон нацежу.
Петро пожал плечами:
— А с вином не обманешь?
— Что ты! Когда я обманывал? — обрадовался Сан Саныч, отдавая баллон.
Петро вошел в трубу и осторожно начал продвигаться вперед. Вокруг было темно и сыро. Он обернулся. Светлое пятно входа манило обратно.
— Тут недалеко, — успокоил он себя. — Сто шагов — и баллон вина в кармане.
Петро двинулся дальше. Через несколько шагов он наткнулся на стенку.
— Что за черт? — он начал ощупывать ее. — Будь ты не ладен, да здесь же поворот!
Светлое пятно входа больше не маячило сзади.
— Сейчас выйду, уже не больше двадцати метров осталось, — подбадривал себя Петро, прижимая к груди драгоценный баллон.
Через двадцать шагов он наткнулся на следующий поворот, потом еще и еще.
— Неужели заблудился? — он зажег спичку и посмотрел на часы. — Через пятнадцать минут закончится перерыв, надо поторапливаться.
Он снова пошел вперед. Но, пройдя еще сто метров и преодолев три новых поворота, снова остановился.
— Шут с ним, завтра вынесу, — сплюнул Петро, — теперь на работу надо, не то Алексеевич шум поднимет.
Он двинулся назад, но отсчитав двести шагов, остановился.
— Двести шагов и ни одного поворота, — задумчиво произнес он и пошел обратно, но не пройдя и десяти шагов, снова наткнулся на поворот.
Петро громко закричал. Эхо гулко отозвалось в трубах. Он обождал несколько минут и закричал снова. Ответа не было.
Он кричал до хрипоты, потом, крепко прижав к себе баллон, отчаянно двинулся в неизвестность.
…Через три месяца, ясным солнечным днем в предгорьях Кавказа из пещеры вылез обросший человек в оборванной рабочей спецовке. Обалдело осмотревшись по сторонам, он поднял над головой трехлитровый баллон и издал громкий радостный клич, перепугав насмерть группу туристов, отдыхавших на соседней горе.