Тень

Если бы не этот поганец Траус, я бы не потерял десять циклов своей жизни. Но утешает то, что не я один. Да и после того, как я сломал ему нос, его голос стал таким же гнусным, как и натура. И теперь есть крошечный шанс, что хоть кто-то, кроме меня, это заметит.

Что ещё могло пойти не так?

После драки я прошел терапию у психолога. У меня высший балл в рейтинге за всю историю. Все прочие кандидаты от меня так далеко, что даже специально собранная для разбора моего случая комиссия постановила, что дальтонизм не является достаточным основанием для отказа. Если бы они отказали, я бы решился бы на операцию. К счастью, обошлось. Теперь в мой наок загружено постановление, которое не сможет игнорировать даже глава комитета.

Неужели этот мерзавец Траус умудрился что-то придумать и на этот раз…

Но что?

— У меня плохие новости. — Шарик в пальцах Алчи царапается о металл и отвратительно скрипит. — Сядь.

— Что он сделал на этот раз? Влез в систему с рейтингом? Донёс на меня Совету?

— Кто? Ты про Трауса? Вам надо прекратить эти детские войны. Работай вы в паре, нас ждало бы множество великих открытий. Их всегда можно выгодно продать, и мы бы уже давно обогнали по результатам этих слюнтяев из Ангрэма. У вас самые высокие баллы… Ему, конечно, до тебя далеко по физической подготовке, но он сдал нормативы, да и всё-таки самый молодой учёный с орденом Реома.

С орденом за исследование, что украл у меня.

Только теперь ничего не докажешь. Если Алчи не послушал меня тогда, приняв мои слова за последствия старой обиды, то не станет и сейчас.

— Так что за новости? — Я не хочу ничего слышать про этого человека.

— Отбора не будет. — Шарик с хрустом разламывается под натиском механических пальцев. Как и мой мир.

Мне на секунду кажется, что у меня проблемы со слухом.

— Повтори. — Я точно не мог этого слышать.

— Совет прекратил финансирование. За последние два цикла не было изобретено ни одной новой сыворотки, лишь модификации старых. Матаны агрессивно реагируют на отлов животных, обстановка накаляется. Нашего посла на Мата депортировали. Республиканцам всё равно не выжить на их континенте. Сам знаешь, местные растения ядовиты, фон опасен для людей и может вызывать мутации, так что о военном решении вопроса речь не идёт.

Он говорит и говорит, а я слышу лишь «Совет прекратил финансирование».

Неужели все эти циклы были зря?

— Пустошь осваивать и то проще. Там и зачистка не нужна. — Алчи смеётся, и его смех напоминает звуки, что издают чисуэсы, нашедшие падаль.

— В общем, теперь финансироваться будут только киборгизация и нейротехнологии. Скоро стартует программа по бесплатной нейроимплантации для населения, пока придумывают рекламную кампанию, самое время бросить силы на новую работу. Нейропрограммирование, контроль над сознанием, помяни моё слово, уникойны за это польются на счёт рекой. Вы с Траусом могли бы…

— Стоп-стоп-стоп.

— Что? Ты так и не оставишь эту провальную идею с Мата? Может, тебе просто суждено заняться чем-то более важным?

Что может быть важнее мечты?

Я чувствую, что рождён для другой жизни. Дышать запахами леса, наблюдать за его обитателями и небесными сияниями. Мне тесно среди камня и людей. Мне постоянно чего-то не хватает.

— Не оставлю.

Алчи стучит металлическими пальцами о стол.

— Ладно. Я не хотел тебе говорить, пока нет официального запроса. Но мне донесли, что «Витталу» что-то понадобилось на Мата. Они собирают частную экспедицию.

— Я готов.

— Подожди. — Он ухмыляется, и кожа на его правой щеке собирается в складку. Она стала значительно глубже за циклы нашего знакомства. — Цель засекречена, а пактум с открытой датой завершения. Это может затянуться и на пять циклов, и на десять. А отбор кандидатов будет ещё более жёсткий.

— Я готов.

— Ты сумасшедший… Но за этот пактум нашему ИЦ упадёт крупная сумма, так что я сообщу тебе, как откроют набор. Пока можешь заняться другим заказом «Виттала», к вечеру у тебя будут все детали по проекту.

Я киваю и выхожу. Спустя час осознаю себя в единственном парке нашей республики. Пару десятков деревьев, со всех сторон окружённых небоскрёбами, трудно назвать парком, но другого у нас нет.

Я забираюсь с ногами в белую инсталляцию странной формы, рассчитанную на пару человек. Эта инсталляция, как вытянутая раковина моллюска с отверстием в центре. Я занимаю часть, которая, судя по конструкции, предназначена для отдыха лёжа.

Моя спина выгибается дугой, и я уже понимаю, что долго так не выдержу. Через крошечное окошко смотрю на небо.

Почему не сделать всю верхнюю часть прозрачной?

И зачем вообще она нужна, если дожди у нас редкость?

Даже здесь, как в клетке.

На небе периодически появляются достабо́ты и пролетает пара голубей.

Интересно, эти тоже прошли через виварий и теперь носят в своих хвостах метеодатчики?

От неестественного изгиба позвоночника перенапрягаются поясничные мышцы.

И что я хотел здесь найти…

Я принимаю сидячее положение. Моё внимание привлекает девушка, что заняла вторую половину инсталляции. Она не похожа ни на одну девушку из моего окружения. Костюм точно сшит на заказ. Ни разу не видел такого яркого розового цвета. Обычно девушки носят костюмы с яркими вставками, а у неё он как сплошное яркое пятно. У незнакомки красивые формы, а на лице нет маски.

Тоже использует пыль?

Если ей хватает на частицы Пауэлла, значит, либо у неё богатый муж, либо хорошо зарабатывает.

Нахожу глазами её ухо и выдыхаю. Не замужем.

И почему меня волнует её семейное положение?

На голову девушки падают последние лучи оранги, отчего её кожа немного светится. Её волосы отливают медью, как шерсть Хитрули. Она даже так же морщит немного вздёрнутый на кончике нос и фырчит, когда одна из линий в её планшете ложится недостаточно ровно. Стёкла её наока затемнены. Похоже создаёт объёмную модель какого-то здания. Оно странного цвета и ещё более странной формы.

Художница?

Почему-то мне просто необходимо увидеть её глаза.

Я прекрасно знаю, как самцы асупов привлекают самок, но без понятия, как знакомиться с девушками. Они всегда подходили ко мне сами.

— Кхм-кхм, — громко прочищаю горло я, а она вздрагивает.

Стёкла наока светлеют и сквозь линзы на меня смотрят самые прекрасные в мире глаза.