Страница 68 из 72
Вздохнув, решил покончить с этим днем, убрав снаряжение в шкаф. Улицу поглотила тьма. Решено: сейчас — спать. Отдохнуть, всё обдумать. Погружение потребует свежей головы. Прогулки по Подшпилью подождут. Первым делом — избавиться от подозрений и втереться в доверие к Дарио. Той ночью сон был пустым и вязким, словно тот туман, но без чудовищ, прячущихся в нем.
Сигнал резанул по тишине не громко, но настойчиво. Мерзкий, зудящий зуммер, рассчитанный на то, чтобы вытащить из сна, а не поднять по тревоге. Я открыл глаза. Потолок. Серый. Безликий. Никаких тебе расписных херувимов из подвалов Куртова, никаких протечек в виде карты неизвестных морей, как в моих прошлых норах. Просто серая плоскость.
Подъем, умывальник с ледяной водой, хороший паек — галета, кусок мяса, каша, овощи. Взял с собой флягу с водой. Роскошная жрачка. Даже у Сивы в таверне не так кормили. Первое облачение в комбез. Сначала на голое тело — тонкая, прорезиненная поддевка, холодящая кожу. Потом сам комбинезон. Затянул ремни на лодыжках, запястьях, талии. Проверил крепление ножа на голени. Респиратор на груди, планшет в подсумке, фонарь на плечевом креплении. Я был готов.
Вышел чуть раньше, в ожидании транспорта. Приехало чудо от «Рэнчестера». Что-то несуразное, раздутое. Сильно видать колдовали над этой тушей. Водитель такой же не разговорчивый. Посмотрел на меня, уточнил имя и сказал прыгать назад. Ехали не долго, километра три, тут и пешком можно пройтись. Дорогу я вроде запомнил.
— Буду ждать тебя здесь. Так что занимайся. — выпалил лысеющий дядька по прибытию на место, с виду похожий на обычного слесаря, чем на «чумного» или опера. Хотя хер их знает. Они шифруются — моё почтение. Чего только Берт стоит.
— Постучишь четыре раза, когда вернешься — открою. — я махнул рукой — знак, что услышал.
Вход в «ГПМС-69» оказался неприметной стальной дверью в глухом переулке, заваленном мусором. На двери — выцветший трафарет: «Городская Паро-Магистральная Сеть. Узел 69. Посторонним В…». Дальше краска облупилась. За дверью — винтовая лестница, уходящая в гулкую темноту.
Мой выход.
Шаг вниз. Второй. Дверь захлопнулась с гулким, финальным лязгом, отрезая уличный шум. Теперь только я, мой фонарь и эхо собственных шагов. Луч света выхватывал из мрака влажные, покрытые слизью кирпичные стены, пучки кабелей, толстых, как удавы, и медные трубы, позеленевшие от времени. Воздух был тяжелый, спертый. Решил надеть респиратор. Легкие тут же наполнились стерильным, отфильтрованным воздухом с легким привкусом угля.
Первый час я двигался по главному коллектору. Широкий, метра три в высоту, туннель, по дну которого лениво текла мутная жижа. Шел по узкому техническому парапету, вбитому в стену. Работа была монотонной, почти медитативной. Остановился. Открыл планшет «Арихонд-IV». Стилус заскрипел по люминофорной пластине, когда я начал наносить на схему первые штрихи: «Главный коллектор. Протяженность ~200 метров. Стены — кирпичная кладка, состояние удовлетворительное. Течь в своде на отметке 187». Замерял, сверялся, делал пометки.
Вентиляционные шахты зияли в потолке черными квадратами. Проверим тягу. Достал из подсумка маленькую дымовую шашку, похожую на сигару. Поджег химический запал. Густой оранжевый дым повалил вверх. У первой шахты дым лениво заклубился и пополз обратно: «ВШ-1. Тяги нет. Засор». Отметил на планшете красным крестом. У второй шахты дым всосало так резко, будто вверху работал гигантский пылесос: «ВШ-2. Тяга избыточная. Возможен прорыв». Желтый восклицательный знак.
Грибковая плесень. О, ее тут было в избытке. Не просто серая махровая дрянь. Флора «Дна» была… изобретательна. Ярко-алые наросты, похожие на кораллы, росли на стыках труб. Я отметил их на карте. Дальше — колония фосфоресцирующих грибов, которые тускло светились в темноте собственным мертвенно-зеленым светом. Они пульсировали в такт какому-то неслышному ритму. Красиво и жутко. Взял пробу скальпелем, упаковал в герметичный контейнер, кинул в свой рюкзак и сделал пометку. Стекло пробирки тут же затуманилось от влажного жара, а едкая зелень продолжила слабо тлеть сквозь брезент подсумка.
Часа через четыре свернул в боковое ответвление. Оно было уже, и потолок здесь нависал так низко, что приходилось идти согнувшись. Здесь кончался кирпич и начинался грубо отесанный камень. Явно более древняя постройка. И здесь я услышал звук.
Не капель. Не гул труб. А тихий, ритмичный скрежет. Скрип-скрип… скрип-скрип…
Замерев, погасил фонарь. Прижался к стене, слушая. Звук доносился из-за поворота, метрах в двадцати впереди. Он был механическим, но в то же время каким-то неправильным, живым. Я вытащил из ножен тесак. Рукоять холодила ладонь. Медленно, шаг за шагом, двинулся вперед.
За поворотом туннель расширялся в небольшую каверну. В центре ее стояло нечто. Похожее на старый шахтерский бур на трех паучьих ногах-опорах, оно монотонно вгрызалось в каменную стену. Механизм был старым, ржавым, но работал. От него тянулся толстый кабель, уходящий в узкую расщелину в полу. Но не это было странным. Странным было то, что на ржавом корпусе не было ни капли пыли, а сочленения «ног» блестели свежей смазкой. И никого вокруг.
Автоматический проходчик? Чей? О городских службах меня бы предупредили. Контрабандисты? Зачем им бурить стену здесь, в «безопасном» секторе?
Подойдя ближе рассмотрел на корпусе машины полустертую неизвестную эмблему — перерисовал её в планшет. В местных гильдиях и организациях, тем более подпольных я ещё нихрена не смыслил. Оставлю это «мозговитым».
Внезапно скрежет прекратился. Машина замерла. Из расщелины в полу, откуда тянулся кабель, донесся приглушенный лязг, а затем — тихий, недовольный кашель. Там кто-то был.
Назад. Немедленно. Моя задача — разведка, а не контакт с неизвестными копателями. Какого черта эти здравые мысли дошли до башки только сейчас, а не в ту же секунду, когда уши зафиксировали посторонний звук, — вопрос риторический. Я медленно попятился, стараясь не шуметь. Но под моим ботинком хрустнул камешек. Звук показался оглушительным в наступившей тишине.
Кашель внизу прекратился.
— Эй? Кто здесь? — раздался из расщелины скрипучий голос.
Я молчал, сливаясь с тенью. Страха не было.
— Покажись, кем бы ты ни был. Я тебя чую. Несёт хлоркой. Казенный, значит.
«Да и хрен с ним, судя по голосу это старик, от старика если-что смогу убежать». — подумал про себя и вышел к расщелине.
— Ага! Вижу-вижу… Не бойся, старого Кирасиса. Я не кусаюсь.