Страница 57 из 72
— Настоящую руку, — он хлопнул ладонью по своему протезу, издавшему глухой звон, — я оставил в «Зеленом секторе» Третьего круга. Гравитационное искажение. Мы его даже не засекли. Просто воздух вдруг пошел рябью, как над раскаленным асфальтом. Парня, что шел замыкающим, скрутило в узел размером с кулак. А мне повезло. Относительно. Руку срезало чисто, как гильотиной. Врачи потом всё гадали, почему я не истек кровью за те три часа, пока нас вытаскивали.
Он замолчал, слушая ритмичный стук копыт. Воспоминания явно давили на него тяжелее, чем он показывал. Я не перебивал, понимая, что Паркон еще не закончил.
— Командование вцепилось в меня мертвой хваткой, — продолжил он уже тише. — Опытные следопыты, освоившие Третий круг — товар штучный. Они оплатили лучшую хирургию, пришили эту штурмовую модель. Усиленная гидравлика, прямой нейро-имплантат. Дорогая игрушка. Расчет был простой: они чинят меня, дают лучшее железо, и я возвращаюсь в строй отрабатывать вложения. И я собирался. Честно собирался.
Паркон усмехнулся — криво, зло.
— Я лежал в реабилитационном центре, учился заново завязывать шнурки и сжимать кружку, не превращая её в крошево. Готовился к новой отправке. А потом… пришла весть из дома. Моя Эмбер… Тогда я понял: к черту всё. Инеж осталась одна. Если я сдохну в очередной вылазке — а с такой работой это лишь вопрос времени — она станет круглой сиротой, как и ты. Я подал рапорт об увольнении. Скандал был жуткий. Интенданты требовали вернуть протез: казенное имущество, мол. Чтобы оставить руку при себе и уйти к дочери, мне пришлось отказаться от выходного пособия и ветеранской пенсии. Я вышел за ворота части почти нищим, но с двумя руками и живой. Устроился в городскую стражу Подшпилья. Тихая гавань. Думал, так и доживу свой век. Но… амбиции — страшная штука. Глядя, как растет Инеж, мне захотелось дать ей не просто выживание на нищенскую зарплату стражника. Я хотел дать ей жизнь. Настоящую.
Паркон покосился на меня, проверяя, слушаю ли я. Я молча кивнул.
— Ну так и занялся поставками. Связи в гарнизонах остались, я знал все тропы. Возил не ширпотреб, а то, от чего зависят жизни: редкие антибиотики, стабилизаторы крови, реагенты для фильтров. Дела пошли в гору. Я, дурак, почти поверил, что переиграл систему. — Он покачал головой, будто поражаясь собственной наивности. — Был один крупный заказ в городке Сосновая Гать. Потребовались мембраны для системы водоочистки. Это был мой золотой билет. Прибыль могла обеспечить Инеж нормальную жизнь и учебу в столице. Я влез в долги, взял огромный кредит у серьезных людей под закупку… И меня подставили. Мой поставщик, с которым мы работали почти шесть лет, человек, с которым я пил за одним столом… он подсунул мне брак. С виду — идеальные мембраны, заводская маркировка, пломбы. Но сплав оказался дешевой подделкой. Он вступил в реакцию с местной водой. Через неделю вся система в поселке накрылась. Токсичный выброс. Десятки людей в больницах, двое детей в реанимации. Меня объявили виновным. Поставщик развел руками: мол, ты принял товар, твои проблемы. Мне выставили счет, от которого можно поседеть: за партию, за замену труб, за лечение отравленных. Я продал всё. Дом, лавку, склад. Всё ушло с молотка, чтобы разъяренные люди в Гати не порезали меня на лоскуты. Но этого не хватило. Долг перед кредиторами по большей части остался, и проценты капают каждый день.
Он резко повернулся ко мне. В его глазах я увидел жесткий, затравленный взгляд человека, которому некуда отступать.
— Я рассказываю тебе это не для того, чтобы ты пустил слезу, Вэйкор. Мы едем в Подшпилье. Ты уже знаешь, что кредиторы дышат мне в затылок. Люди, которые меня ищут — те ещё злобные сукины дети. Когда мы с Инеж ехали из Гати, раздавленные, без гроша в кармане… тогда я и наткнулся на тебя.
Паркон отвернулся обратно к дороге, дернув поводья.
— Так что не забывай, с кем ты едешь в одной повозке, пацан. Я такая же ходячая мишень, как и ты.
Губы сами собой скривились в жесткой усмешке. Вот почему он не вышвырнул меня из телеги, узнав про упырей и всю ту паранормальную дрянь, в которую я влип. Глядя на загнанного, огрызающегося малолетнего ублюдка, старик просто узнал породу. У нас были разные загонщики — его искали с долговыми расписками и ножами, меня — с клыками, — но смердели мы одинаково. Запах обреченной дичи ни с чем не спутаешь.
Благодарить его сейчас было бы дешевым лицемерием. Долги нужно возвращать, а не забалтывать. Под монотонный скрип колес мы приближались к Подшпилью — прямо в эпицентр его старых ошибок и навстречу моим новым. Идеальная компания: два утопленника, намертво вцепившиеся в одну гнилую доску.
ГЕОГРАФИЯ И СТРУКТУРА МИРА: РУБЕЖЬЕ И ЗЕМЛИ МГЛЫ
Материк Рубежье (Редовия)
Относительно недавно освоенный мир представляет собой сплав стали, пара и порохового дыма. Он разделен на четыре ключевые зоны:
Кельветийская Империя (Запад): Высокотехнологичная тоталитарная технократия. Оплот точной инженерии, шестеренчатых мануфактур и первых дизельных мастодонтов. Кельветийцы считают свои технологии вершиной эволюции, а на индустриальные прорывы Подшпилья смотрят с пороховой смесью страха, зависти и религиозного презрения.
Великое Княжество Острожье (Центр): Монолитный феодальный щит континента. Страна суровых догм, закованная в серый гранит крепостей-острогов. Опирается на фанатичную дисциплину, тяжелую бронированную пехоту и консервативные законы крови.
Пепельные Пределы (Юг): Малонаселенная периферия. Край света, где выживают лишь охотничьи кланы.
Вольница Куртовская (Восток): Незаконнорожденное дитя морской торговли. Конгломерат портовых городов-государств под предводительством воровских синдикатов, купеческих гильдий и каперских баронов. Здесь заканчивается закон империй и начинается чистый бизнес на выживании. Именно за границами Вольницы, на суровом севере, берет свое начало кошмар континента — Земли Мглы.