Сквозь Мглу

Крысы тут были размером с хорошую собаку — жирные, наглые твари с глазами, горящими красным, как тлеющие угольки. Они не разбегались, а провожали меня тяжелыми взглядами, будто приценивались. И одна решилась.

Шорох за спиной был едва слышным, но рефлексы сработали на отлично. Я резко развернулся, встречая прыжок ударом ботинка. Тварь визгнула — звук был мерзким, похожим на скрежет металла о стекло, — и отлетела в стену. Остальные крысы замерли. Положив руку на рукоять стилета, выжидал, и стая, словно по команде, отхлынула во тьму. Поняли, что добыча зубастая.

Это были забытые кишки города. Огромные, давно остывшие паровые котлы стояли, как истуканы ушедшей эпохи, увитые толстыми трубами под слоем вековой грязи. Через полчаса пути наткнулся на первое серьезное препятствие. Коридор перегораживала секция с пробитыми магистралями. Горячий, едкий пар вырывался из дыр в хаотичном ритме. Идан предупреждал.

Этим лучше не дышать. Задержка дыхания. Рывок. Шипение справа. Прыжок. Ожог по касательной ожег ногу. Шипение слева. Перекат. Я вывалился на чистый участок, чувствуя, как горят легкие.

Отдышаться не удалось — пол под ногами дрогнул. Секция ржавого настила с визгом просела, крепления лопнули от старости. Едва успел вцепиться в скользкий поручень, пока кусок пола с грохотом улетел в черную бездну под коллектором. Подтянувшись на руках, перемахнул на бетонный выступ. Близко. Слишком близко.

А потом мой взгляд нашел его. Вернее, сначала я услышал звук — мерное, влажное тарахтение, эхом гуляющее по трубам.

В тусклом свете биолюминесцентного мха на куче мусора сидела сгорбленная фигура. Лицо скрывал древний, заляпанный мазутом противогаз. К его спине ремнями, впивающимися прямо в серую кожу, был примотан кустарный двигатель внутреннего сгорания. Движок надсадно чихал, извергая порции сизого выхлопа прямо диггеру за воротник. Вместо рук из плечевых суставов торчали четыре грубые, сваренные из рессор и арматуры клешни.

А на коленях у этого чучела покоилась громоздкая, спаянная из медных труб бандура — шестиствольный пневматический арбалет, соединенный шлангом с компрессором на поясе. Калибр стальных болтов был таким, что вероятно прошил бы чугунную задвижку.

— Проход закрыт, — проскрипел голос из-под маски, и диггер тут же зашелся лающим, булькающим кашлем, наглотавшись собственного дыма. — Идет чистка.

Я не стал отвечать. Молча взял ход по дуге, не спуская глаз с арбалета. Стилет да два патрона в моем «Крести» — скудный аргумент на случай, если он решит подкрепить свое безумие делом. Что за проход за собой караулил этот хрыч, выяснять желания не было. Опасный, поехавший, но первым пока не дергался.

— Эй, живой, — клацнула одна из клешней, издав мерзкий металлический визг. Из-под плечевого шарнира повалил густой пар, смешанный с тошнотворным запахом паленого мяса. — Масла нет? Хоть каплю. Втулка сухая… Жрет меня, сука. До кости уже протерло, чуешь, как шкварчит?

Я отрицательно качнул головой, не сбавляя шага.

— Жаль… — булькнул он, поглаживая ложе арбалета лязгающими пальцами. — Великий Поршень не терпит сухого хода. Ничего, живой. Мы все там будем. Срастемся со старым железом. Там, внизу, у Котла Первичной Дистилляции. Он качает воду, а мы качаем веру… Приходи, когда отгниешь. Мы подберем тебе правильные детали.

Я ускорил шаг, желая поскорее свалить от этого психопата с его шизофренической проповедью, когда вдогонку прилетело:

— Тебе наверх? В Паровой Тракт?

Секундная заминка — и короткий, утвердительный кивок.

— Там сейчас чумные бродят, — голос диггера вдруг потерял религиозный бред и зазвучал почти осмысленно. — В серой броне. Ищут кого-то, вентили перекрывают. Будь осторожен, живой. У тебя глаза еще бегают. Таким там сейчас быстро стекляшки вставляют.

В ответ я лишь коротко кивнул и окончательно растворился в темноте тоннеля.

Нихрена себе он тираду выдал. Сектанты, поклоняющиеся водокачке, жрущие собственную плоть протезы на бензиновой тяге… Этот город ещё более архаичный, чем я его себе представлял. Хотя «Чумные» — на редкость меткое прозвище для легавых. Надо запомнить.

Последний участок пути был довольно жутким. С потолка капала вязкая, светящаяся жижа. Одна капля упала мне на наруч, и мир на секунду дернулся: стены «задышали», а тени потянулись ко мне длинными когтями. Я тряхнул головой, сгоняя морок. Галлюциногенная дрянь. Впереди, в луже этой дряни, лежал скелет, сквозь ребра которого проросли светящиеся грибы. Казалось, пустые глазницы черепа следят за мной. Я снова ускорил шаг, стараясь не дышать и не смотреть на пульсирующие пятна плесени. Наконец, впереди показалась ржавая лестница, уходящая в квадрат бледного света.

Выход.