Сквозь Мглу

Всё, решено. Аккуратно заложив крюк и, стараясь не отсвечивать, я двинул на север, к Подшпилью. Сейчас главное — найти нормальную лежку. Какую-нибудь нору на возвышенности или глубокий овраг, чтобы упасть, перевести дух и при этом держать округу на виду. Быстрый взгляд через плечо. Чисто. Хвоста нет. По крайней мере, я их не вижу.

Надо было прикинуть шансы. Мысли, наконец, перестали скакать как блохи и выстроились в ряд. Из хорошего: я успел оторваться, и широкая степь пока за меня. Из плохого: жратвы кот наплакал. Пара кусков жесткого вяленого мяса, зачерствевшая половина лепешки да фляга воды. Дня на три, если жрать по крошкам. Дальше — слабость, и меня возьмут голыми руками. Деньги-то в кармане лязгали, да толку от них в ковыле? Можно, конечно, помолиться всем богам и вслепую сунуться на какой-нибудь хутор за припасами.

Ага, щас… У страха глаза велики, а языки — длинные. Обычным торгашам или работягам до меня дела нет, но любой случайный взгляд сейчас — это считай готовый и бесплатный донос ищейкам.

Поэтому я отмерил от тракта шагов триста и двинул по зеленке. Достаточно далеко, чтобы не отсвечивать, но достаточно близко, чтобы не заблудиться к херам. Как только на дороге мелькали силуэты — молча нырял в траву и сливался с пейзажем.

Каждый час я тормозил, шхерился и пас обстановку, гоняя мысли по кругу. На хвосте висели трое. Погоди-ка. Уже двое. С одной стороны, вдвоем они каждый куст в степи не обшарят — кишка тонка. С другой, парочка тихих профи куда хуже толпы наемников, которые топчутся и гремят на всю округу. Эти будут резать чисто, быстро и без шума.

Ближе к вечеру, когда тени вокруг стали совсем длинными, я наконец услышал глухой стук копыт. По тракту тащилась повозка…

Проклятый холод начал продирать даже во время движения. Сидя за грядой серых камней я наблюдал за ней. Паранойя заставляла вздрагивать от каждого порыва ветра. Убийцы где-то там. Ищут одинокую крысу. А крыса скоро сдохнет, если не найдет способ двигаться дальше. Видимо кто-то сжалился надо мной. Повозка была одна. Запряженная коренастым кла́ттерхофом — идеальным транспортным животным для таких мест. Повозку вел старик, судя по силуэту. Легкая добыча.

Старый хрен Сайлар вдолбил в меня ещё одно правило: «Никогда не воруй то, что не можешь оценить». Оценил: Старик, повозка, одна тварь. Вероятно, с ним баба, готовит похлебку, но её не было видно. Риск минимальный. Награда — транспорт, возможно еда, шанс добраться до большого города.

Я продолжил двигаться за ними, пытаясь не терять их из виду, дождался пока старик разобьёт лагерь у подножия невысокой скалы. Он распряг клаттерхофа, оставив его пастись на привязи.

Идеально. Я обошел их по широкой дуге, прячась за камнями. План: шум с одной стороны, кража с другой. Подобрав несколько увесистых камней и, когда совсем стемнело, швырнул их один за другим так, чтобы они с грохотом покатились по склону в доброй сотне шагов от лагеря.

Как по учебнику. Дед встрепенулся, торопливо схватил что-то похожее на увесистый дрын и, глухо ругаясь, пошел проверять.

Мой выход.

Пригибаясь к земле, скользнул к клаттеру. Животное лениво дернуло своим усом, но не испугалось. Я уже тянул руку к уздечке, мысленно прощаясь с этим стариком, когда тихий, но твердый голос заставил меня замереть.

— Даже не думай.

Голос был не старческий. И не женский. Он принадлежал девчонке. Твою мать. Где она пряталась? Медленно обернулся. В трех метрах от меня стояла она. Моя ровесница, может, на год младше. Грязноватое лицо, спутанные волосы и взрослый взгляд, не по годам. А в руках она держала небольшой, но явно рабочий арбалет. Болт смотрел мне прямо в грудь. Вся моя уверенность испарилась, сменившись злой досадой.

— Где старик? — зло прошипел я в ответ, лихорадочно пытаясь оценить обстановку. Может, успею рвануть.

— Отец пошел проверять шум, который ты устроил. Умно. Но предсказуемо, — она даже не моргнула. — Бросай свой нож. Медленно.

С моих губ в очередной раз сквозь зубы сорвались тихие проклятья В этот момент вернулся старик. И когда он вышел в свет костра, стало ясно, насколько сильно я вляпался в дерьмо. Это был не дряхлый торговец. Довольно высокий, крепкий, с обветренным лицом мужчина, лет шестидесяти. А вместо левой руки у него был функциональный, механический протез военного образца, хоть и старого поколения, тихо поскрипывающий при движении. Ветеран. Бывший вояка. Хрен редьки не слаще. Не важно.

Он остановился, окинул меня взглядом. В «меню» ожидались вопли или мордобой, тело уже готовилось исполнять цирковые номера и уходить в перекаты, спасаясь от лишнего железа в черепе. Но он просто посмотрел на дочь, потом на меня, и сказал неожиданно спокойным голосом:

— Ты двигаешься тихо. Для городского. Но здесь ты шумишь как стадо баранов.

— Ага. И выманил тебя из лагеря?

— Ты выманил себя. Я навёл на тебя Инеж с момента, как ты хрустнул веткой у того валуна. — он указал пальцем на моё бывшее укрытие, — Кто за тобой гонится?

Вопрос выбил меня из колеи.

— Люди, которые не любят оставлять свидетелей, — выпалил я в ответ. Это была не ложь.

Старик кивнул, будто услышал именно то, что ожидал. Девчонка чуть опустила арбалет, но палец со спуска не убрала.

— Мы идем до самого Подшпилья — хрипло сказал Паркон. — Бежим от долгов, от таких же псов, что преследуют тебя. Нам не нужны лишние проблемы. Есть предложение.

Пришлось внутренне подобраться, привычно ожидая неминуемого подвоха. Никто не помогает просто так. В Куртова за «по-людски» можно было получить только нож в сердце или ипотеку.

— Предлагаю сделку, — продолжил он. — Ты едешь с нами. Делишь со мной ночную стражу. За это — место в повозке, как укрытие. Мы прикроем тебя, ты прикроешь нас. Согласен — садись и ешь. Нет — проваливай прямо сейчас, и мы тебя не видели.

Мозг лихорадочно заработал. Доверять? Им? Сайлар за такие мысли мигом прописал бы смачный, отрезвляющий подзатыльник. Доверие — это петля, которую ты сам надеваешь себе на шею. Они могут сдать при первой же возможности. Продать с потрохами за пару монет. Они — обуза.

Но я один на чужой земле, голоден и скоро буду вымотан. Долго не продержусь. А эти… они прикрытие. Преследователи ведь ищут одиночку. Скорее всего, они не будут вглядываться в каждую встречную повозку. Это шанс. Рискованный, отвратительный, но шанс.

Девчонка смотрела на меня выжидающе.

В ответ я медленно кивнул, не сводя с них глаз:

— Договорились.

Старик указал подбородком на котелок у огня.