Последний берег

Глава 29

— Ты не понимаешь, — говорил доцент, пятившийся вглубь лаборатории. Это была ярко освещенная белая комната с кучей шкафчиков и склянок на столах. Раненый Влад стоял с трудом, но с мушки его не спускал, — вы все не понимаете.

— Что это было? — Влад не давал заговорить себе зубы, — вы устроили катастрофу, из-за которой погибли миллионы людей!

— Не мы, — помотал головой доцент, — мы действовали согласно инструкции в целях самообороны. Но нас взломали, и ситуация вышла из-под контроля. Это была диверсия извне. Ты же читал отчеты.

— И десять лет никто об этом не знал?

— Кто надо — те знали. А другим незачем. Да и что оставалось делать?

Влад уже раскрыл было рот, чтобы возразить, но доцент продолжал.

— Здесь мы были в безопасности, мы собирались с силами. Мы готовились через несколько лет вернуться на материк.

— Сначала вы угробили кучу народу и изуродовали землю, а теперь…

— Да не мы, — повторил доцент.

— И ты, и твое начальство, и тот, кто первый начал, и тот, кто взломал — вы все. А теперь недобитки типа тебя ставят опыты над людьми. Что еще за личные дела и штампы «брак»?

— Теперь уже неважно, — доцент покачал головой и кивнул в сторону закрытой двери, из-за которой доносился гул сигнализации, — выхода нет. На базе восстание, наши разработки не должны попасть в руки бандитов. Но наша лаборатория — не последняя.

— Еще «Трилистник», — догадался Влад, — из отчета.

Доцент кивнул.

— С новым геном мы могли бы кардинально изменить человеческий организм и наделить его способностями, о которых никто даже не думал! Биолюминесценция, ускоренная регенерация тканей, устойчивость к радиационному облучению. Это был бы великий прорыв. То, что часть его плодов может попасть не в те руки, не повод пустить псу под хвост годы научной работы! К счастью, до «Трилистника» никто не доберется. Никто даже не знает, где он. А вы просто боитесь представить себе весь масштаб наших открытий. У вас в мозги это не вмещается, и потому вы, скорее, уничтожите новое из-за страха оторваться от старого. Но такие, как вы, всегда в итоге проигрывали. За десять лет дикого уклада вы стали дикарями — для меня вы уже давно мертвы. В эти открытия вложен труд целого поколения профессионалов. А ты хочешь все уничтожить! Я не могу этого позволить. Я бы тебе еще много мог рассказать, но ты половины слов не поймешь.

Рука доцента медленно приближалась к одному из шкафчиков. Влад не мог этого не заметить, но, похоже, Андрей все еще пытался заговорить ему зубы. Влад улыбнулся и покачал головой. Огляделся. Глядя на эту стерильную светлую комнату, на эти белые столы и шкафчики с банками, стаканчиками и коробочками, он вспомнил себя, юного, полного планов, охваченного азартом первооткрывателя. Начитавшегося учебников и отчетов, насмотревшегося на снимки и слепки. Белый халат, перчатки, капельки на стеклышке, лабораторный запах, микроскопы, параллельная вселенная на кусочке стекла.

Но нет больше того Владика — умер двенадцать лет назад.

Здесь была не наука, не созидание. Так ему казалось. Здесь была фабрика смерти под прикрытием благородных целей и мишурой великих планов. А высокомерный ученый замахнулся на роль Бога, копаясь в грязном белье природы.

Современная фабрика смерти — это не концлагерь, не пытки и не людоеды-надзиратели. Это светлая вылизанная лаборатория, где добрые дяди в очках и халатах секвенируют геном и индуцируют мутации.

Влад вынырнул из воспоминаний, вгляделся в глаза доцента:

— Лично я просто не хотел, чтобы меня потрошили во имя науки. После десяти лет обмана. Мои друзья — тоже.

Доцент ухмыльнулся:

— Вы просто случайно узнали то, что не должны были узнать. Вы все и половины не знаете из того, что было на самом деле.

Влад пожал плечами:

— Красивая история, конечно. Но злой гений приведет нас в ад, а не к вечному процветанию. Если один процент этих открытий попадет не в те руки, это не значит, что остальные девяносто девять попадут в те и компенсируют это. Риск слишком велик. Ты не можешь этого не понимать.

— Что злого в наших разработках? То, что ставим опыты на людях? Мы рискуем сотнями, чтобы помочь миллионам. Ничего нового и ужасного в этом нет. А ты в эту пафосную речь небось выдавил весь свой словарный запас. Да и чего вы вообще докопались? Тебе не один хрен, что там будет с этими аборигенами? Мы еще результатов по тебе не видели. Может, ты первый счастливый пациент?

Рука Андрея была уже в одном из ящиков стола. Он, может, и понимал, что Влад это заметит, но надеялся, что тот все же не решится.

— Если эти ваши исследования такие полезные, — спросил Влад, — то почему вы здесь всё глушите?

— Нам нужен контингент с неизмененной генетикой как раз для этих исследований, и чтобы климат не стал такой же, как во внешнем мире.

Влад задумался.

— А что за «Трилистник»? Что-то типа «Клевера», только круче? Расскажи — теперь уже все равно.

— А раз все равно, то и не положено тебе знать, — съязвил Андрей.

— Кстати, — вспомнил Влад, — зачем все-таки брюлики? Ну, которые мы принесли.

Доцент улыбнулся.

— Взятку дать, чтобы пустили на материк. Но ты не беспокойся — оплата прошла. Я уже завтра там пришвартуюсь. Там у нас тоже жизнь кипит.

— Тогда, выходит, что…

— Извини, — перебил ученый, — ты и так слишком много узнал, я не могу тебя отпустить. Лишь в порядке исключения я поделился с тобой, а теперь…

В эту секунду он выхватил из ящика пистолет, но Влад, конечно, оказался проворнее — два выстрела отбросили гения к стене. Андрей в недоумении посмотрел на дырки в груди, закашлялся.

— Прости, — сказал Влад и опустил пистолет. Посмотрел на гения, сползающего по стене на пол, и тяжело вздохнул, — по мне, так лучше остаться дикарем, но человеком. И потрошить себя и других я не дам. А какой там я пациент — счастливый или нет, ты уже не узнаешь.

Влад отвернулся и уставился на стол, заставленный папками и колбами. Направил ствол на одну из колбочек.

Сзади раздался хрип. Влад обернулся и увидел поднимающегося с пола ученого. Тот улыбнулся.

— Какой красивый момент был! — заметил ученый, — эпичная победа наивного добра над волшебством от лукавого. Я на тебя не злюсь.

Влад опустил глаза на расстегнутую рубашку Андрея — под ней был бронежилет, проглотивший обе пули.

Ученый поднял пистолет и выстрелил.