Последний берег

С этими словами майор нажал на кнопку под столом. В комнату вошли два бойца — один с автоматом, другой с железным подносом. Филатов взял с подноса шприц и ампулу.

— Блефуешь, — Максим сделал вид, что зевнул, хотя поджилки тряслись, — там глюкоза. И как филин смог пролететь на другой остров? На берегу же буран.

— Так это первые пару километров, а выше — просто тучи, — ответил майор, — мы, как узнали, что на наш остров с вашего пробраться можно, так и велели за вами следом погоню отправить. Вас бы рано или поздно все равно перехватили. Осталось только найти остальных твоих дружков с собакой. Всё, хорош трепаться! Подержите-ка его!

Двое конвойных подошли к Максиму. В голове у него зазвенело. Он закашлял, захрипел. Конвойные замерли. Максим свалился со стула, засунул в рот два пальца. Вырвало на пол.

— Твою мать, — один из конвойных отошел на шаг.

— Блефуешь, — улыбнулся Филатов. Один из часовых подошел к арестанту и стукнул прикладом по голове.

От боли в глазах сверкнуло, потом потемнело. Напоследок расслышал ворчанье.

— Баран! Как его допрашивать теперь?

Максим открыл глаза — белоснежная комната, яркие лампы. Голова была еще тяжелая, но неприятное покалывание в руках заставило окончательно проснуться. Из рук торчали провода. Иголки и уколы Максим с детства ненавидел. Пока он утыкан этой дрянью, ни одна мысль в голову не идет. Кричать, звать кого-то, было страшно, но терпеть эти проклятые капельницы не было сил. Он сам не знал, откуда у него эта фобия, но поделать с собой ничего не мог. Чтобы отвлечься, решил изучить обстановку.

Комната похожа на опрятную больничную палату. Пустой белый стол, на нем белый чайник — настоящий чайник, а не котелок, стул, шкаф, белый пол. Пахло приятно — не химией и спиртом, как в обычной больнице из старой жизни, и не воняло глиной и потом, как в их поселковом лазарете из бревен. В палате пахло чем-то сладковатым и освежающим. Так в прошлой жизни пахла жидкость для натирания пола. Одет Максим был в белую легкую пижаму, и пахла она по-другому, но тоже приятно — чем-то вроде воздуха после дождя. И сам он был чист и свеж.

Он хотел провести рукой по волосам, но проклятые иглы в венах напомнили о себе. В голове заерзали пугающие вопросы. Что дальше делать? Что с ним будет? Что будет с его друзьями? Но дальше вопросов мозг дойти так и не смог. Неизвестно, сколько прошло времени, когда открылась белая дверь. Вошел человек в маске, шапочке и белом халате. Закрыл за собой дверь.

Вошедший подошел к тумбе с экранами, стоявшей рядом с койкой. Максим молчал — ждал, что будет дальше.

— Ты проспал почти неделю, — сказал посетитель. По голосу женщина, — организм полностью восстановился. Тебя взвесили, измерили, отмыли, обработали, привили. Осталось еще кое-что. Позволь-ка!

Она нацепила Максиму на голову странную шапочку. Потом стала прилеплять к уже надетой шапочке провода на заклепках.

— А теперь сиди спокойно и жди.

— Ты кто? Где я? Что происходит? — выпалил Максим нетерпеливо, но беззлобно.

— В карантине, — ответила врачиха, — для начала нужно тебя дообследовать.

— В каком карантине? Где мои друзья?

— Тоже в карантине.

— А ты медсестра?

— Ассистентка. Пожалуйста, не двигайся.

— Вы всегда гостей так встречаете? — мрачно спросил Максим, — сначала шприцом, потом прикладом.

— Только тех, кто оказывает сопротивление, — ответила ассистентка, — или посторонних.

— Вынь из меня иголки, — велел Максим.

Ассистентка вытащила капельницы, заклеила руки пластырем с ваткой.

— Что здесь за опыты ставят? — спросил Максим.

— Не опыты, а исследования, — поправила ассистентка.

— Мы ни на какие исследования не подписывались.

— Это нужно для вашего блага и для науки.

— Ты не как врач говоришь, — насторожился Максим, — а как ученый. А я — как подопытная мышь.

— Да, я не медик, клятву не давала, если ты об этом.

— Значит, на меня, как на человека, тебе плевать, — заключил Максим.

— Я этого не говорила.

— Ты изначально так считаешь! Что за опыты?

— Не дергайся, а то результаты мониторинга будут некорректными. Или я позову и санитаров и тебя снова усыпят.

Максим уже усвоил, что здесь и без угроз могут унять в два счета, а уж если угрожают… Перестал дергаться.

— Как тебя зовут? — спросил он, чтобы не лежать в тишине.

— Алина, — ответила ассистентка.

— Сними маску, — попросил Максим, — раз уж я здоровый и не заразный.

Алина пожала плечами, сняла маску и шапочку. Молодая, симпатичная, шатенка, смугловатая — как будто даже загорелая.

— Откуда здесь такой загар? — поинтересовался Максим.

— У нас тут есть солярий, — ответила Алина, — можем и тебя сводить.

— Ты давно тут работаешь? — спросил Максим.

— Извини, — покачала головой Алина, — это служебная информация.

— Да ладно тебе…

— Т-с-с, тихо, — Алина приложила палец к губам.

Вскоре процедура была окончена. Алина сняла с головы Максима тесную шапочку с проводами.

— А сейчас тебе надо поесть, — сказала она и подошла к шкафу. Вынула поднос и зеленую коробочку. Максим уже готов был к тому, что на подносе опять будут шприцы и ампулы. Но нет — ничего острого и стеклянного. Алина положила на поднос зеленую коробочку — сухой паёк. Подошла к столу, нажала на кнопку чайника. В палате тихо и уютно затрещало, запыхтело.

— Откуда у вас сухпай? — спросил Максим и прочитал срок годности. Все свежее, — только не говори, что здесь еще и пищевой комбинат есть.

— И это тоже служебная информация, — ответила Алина.

Она подошла к двери, пожелала приятного аппетита и ушла.

После опостылевших ломтей вяленой оленины и вонючей зубатки сухой паёк казался самым вкусным угощением на свете. Каша с мясом хоть и показалась ему не такой питательной, как вяленая дичь, но была во сто раз слаще и нежнее. В одной из коробочек было что-то светлое и тягучее — он не сразу вспомнил, что такое плавленый сыр. За несколько минут смёл все содержимое коробки. Потом встал на теплый белый пол, подошел к столу с чайником. Залил кипятком серый мешочек на ниточке — настоящий чай! По сравнению с отваром из мхов чай в пакетиках был прекрасен. Максим выхлебал горячий горьковатый напиток в прикуску с пресными печеньями, высыпал в рот два длинных пакетика сахара.