Последний берег

Глава 23

Выдвинулись ночью, чтобы прийти ранним утром, в самое сонное время. Миша взял след сразу, так что дошли быстро. Вскоре путники разглядели на горизонте струйки дыма, медленно поднимавшиеся в тусклое небо.

«Добрались, — выдохнул Максим, — подойдём поближе и разделимся».

Он заметил, что у Тани подрагивают руки — она еще не участвовала в налёте на целую деревню, да еще и такой маленькой группой. Кирилл держался спокойно, только почесывал псу загривок. Марта присела на корточки и погладила пса. Сам же Максим, к своему удивлению, страха не чувствовал. Он вообще ничего не чувствовал. Может, легкий азарт, не больше. Прильнул к биноклю.

— Одна большая изба из плавника, еще пять лачуг поменьше, пять палаток. Ни заборов, ни патрулей. И вообще людей не видать. И как тут только сорок человек поместились?

Кирилл принялся загибать пальцы.

— По двое в палатках, по четыре в избушках и…

— Тебе не по фигу? — шикнула Марта, — пошли уже!

— Нет, это важно, — заявил Кирилл.

— Тихо, — заткнул их обоих Максим, — вижу часовых. Двое — один с ружьем. Опа! Еще двое — тоже один с ружьем. Из палатки еще один вылез — безоружный. Чего это он встал-то, как вкопанный, и руки сложил? Тьфу, твою мать, у них нужников нет, по ходу.

— Еще кого видишь? — шепнул Кирилл.

— Пока всё. О, этот в палатку вернулся.

— Я же говорю, — заметила Таня, — дикари. Еще что интересного?

— Из большой избы вышел кто-то. Баба в шкуре. Толстая… Стоп! Не толстая — на сносях.

— Значит, эта изба — лазарет, — заключила Марта.

— Или гарем, — ухмыльнулся Кирилл и подошел к Максиму, — дай посмотреть.

Кирилл взял бинокль. Присвистнул.

— Ну, конечно, не видит он никого, — сказал Кирилл и покосился на Максима, — У избы, которая слева от гарема, привязь с оленями, рядом тележка, на которой Влада увезли. Значит, это и есть лазарет. У привязи часовой — тоже с ружьем. Нашего нового друга не видать.

Закончив осмотр, Кирилл протянул бинокль Марте. Та поглядела и передала Тане. Наконец, разведка местности была окончена — пора выдвигаться.

На подступах к деревне залегли и разделились. Максим и Таня доползли до большого камня шагах в двадцати от ближайшей избушки. Таня выглянула из-за камня.

— Двое часовых — сюда идут, — шепнула она, — один с ружьем, другой с обрезом. С ружьем — постарше, значит, главнее. Я возьму его, ты — второго. Но не убиваем.

— Еще кто рядом есть? — шепотом спросил Максим.

— Никого.

Она пододвинулась к Максиму и быстро чмокнула его. Он вздрогнул, но явно ощутил прилив сил.

— Всё, — прошептала Таня, — пора.

Часовые подошли к камню. Максим с Таней выскочили с разных сторон. Часовые не успели даже обернуться. Таня подлетела к старшему, стоявшему с ружьём за спиной, схватилась одной рукой за приклад, другой — за ствол и резко дернула назад. Часовой грохнулся на спину — ружье его осталось в руках Тани. Приклад врезался ему в лоб. Вторым часовым занялся Максим — подсёк ногой и навалился на него. Приставил нож к горлу:

— Дёрнешься — прирежу, — прошипел он.

Пленник закивал. Таня выхватила обрез у него из-за пояса.

— Где раненый, которого на той неделе Спира привёз? — спросил Максим.

— Увезли вчера, — прошептал пленник.

— Кто? — спросила Таня, — Куда?

— На базу. Три дня, как увезли.

Таня наклонилась к Максиму.

— Я за вторым буду следить, чтоб не очнулся.

Максим кивнул, продолжил допрос.

— Где вы его держали?

— В лазарете, — ответил пленник, — дом с белой тряпкой на крыше.

— А увезли куда? На «Темп»?

Пленник закивал.

— В каком состоянии? — спросил Максим.

— Не знаю. Вроде живой был. Усыпили и увезли.

— Зачем?

— А я откуда знаю? На обследование, наверное.

— А Спира где?

Пленный замялся. Максим прижал нож плотнее к его горлу.

— В палатке, — прохрипел тот.

— Их тут много, — заметил Максим.

— С красной заплаткой, у костра…

Вдруг пленник начал извиваться, потянулся рукой к сапогу. Получил от Тани прикладом в лоб и заснул. Из сапога проглядывала рукоять ножа.

— Он гонит, — раздался хриплый шепот сзади.

Таня повернулась, выставив ствол вперед. Напарник пленника очнулся.

— Говори, — велел Максим.

— Здесь он, — прошептал очнувшийся часовой, — в лазарете. Его утром собираются увезти.

— Гонишь, — ответил Максим.

— Отвечаю — здесь он, — заверил его часовой и охнул, — ну, вы меня и приложили — башка раскалывается.

Максим и Таня переглянулись. Ушибленный пленник снова заговорил.

— Давайте, я вас отведу к нему — а вы меня живого отпустите.

— Мы что, совсем дебилы? — усмехнулся Максим, — чтоб ты нас повел к своим, и мы бы не вернулись.

Пленник застонал и схватился за голову. Максим разглядел у него на лбу большую шишку.

Через минуту Максим с Таней шли мимо палаток и лачуг в сторону лазарета. Снятые с пленных куртки были им великоваты, но выбора не оставалось. Они старались идти спокойно и уверенно, но головы высоко поднимать не решались. Убивать пленных не стали — надоело насилие. Наконец, добрели до избушки с белой тряпкой на крыше из моржовых шкур. Вошли внутрь — женщина в белом халате лила воду на руки стоявшему рядом мужчине в таком же белом халате. В избе стоял большой стол — видимо, операционный, а еще шкаф и три табуретки.

Максим и Таня повесили ружья за спину. Медики повернулись к ним.

— Нету спирта, — заявила женщина в белом халате, как будто заранее знала, за чем пришли двое пациентов, — завтра с базы привезут.

— Да, погоди, Семенова, — одернул ее врач и обратился к посетителям, — случилось чего?

— Ну, короче, — замямлил Максим, — такое дело…

— Трубы горят, — проворчала Семенова, — вот, какое дело!

— Эх, Семенова, — покачал головой доктор, — не умеешь ты работать с людьми.

— Глеб Семеныч, — точно так же покачала головой Семенова, — у местных же только одно на уме!

— Тут это, — продолжил мямлить Максим, — мы тут узнать хотели про этого, которого увезли.

— Сказали же, — отрезала Семенова, — сами ничего не знаем. Сказали заштопать — мы заштопали, а дальше пусть на базе разбираются.

— Народ беспокоится, — сказал Максим, — кто он? Откуда? А если еще кто придёт?

— Ты на собрании не был, что ли? — удивилась Семенова, — сказали же — дезертир ихний!

— Погоди-ка! — перебил доктор, — что-то я тебя не помню.