Страница 45 из 117
Он вынул из внутренностей сиденья синий целлофановый пакетик. Точнее, что-то квадратное и маленькое, обернутое в пакетик. Внутри всё так и зудело от нетерпенья, руки подрагивали. До этого у Максима еще не было времени прислушаться к своим ощущениям, и лишь теперь он попробовал. Радость в груди от находки быстро сменилась жгучим любопытством, пробежавшим по животу. Потом лоб обожгло испугом за будущее, за свой поселок. Снова заныла шишка на лбу. Но захотелось поумничать перед самим собой.
«Песчаный замок мыслей и мечтаний был смыт волной боли, — сказал про себя Максим, — так и запишу! Твою мать, а дневник-то…»
— Петрович как раз говорил про синий пакет, — вспомнил Влад. Он просунул голову внутрь и с интересом наблюдал, как Максим терзает дерматин.
Друзья вылезли из пустого брюха железной машины, сели на борт. Максим развернул пакет, достал черную коробочку. Ту самую.
— Нашли? — раздался сверху голос Бориса.
Максим помахал синим пакетом. Кирилл усмехнулся. Словно не говорил минуту назад, что они зря сюда полезли, а был уверен, что они найдут коробку. На его лице словно было написано: «Я же говорил!»
На крышке коробки был установлен кодовый замок — как на дипломатах, только маленький, на три цифры.
— Петрович сказал, что если мы попытаемся открыть, то он поймёт, — напомнил Влад, — видимо, он помнит, какая тут сейчас комбинация цифр.
— Ну, где вы там? — Борису не терпелось посмотреть на заветный клад, — поднимайтесь!
Друзья вылезли из оврага и сгрудились вокруг коробочки в руках Максима.
— Тут кодовый замок, — объяснил он, — комбинация их трех цифр.
Сзади раздался зычный женский голос:
— Если шифр из трех чисел, значит, у вас есть девятьсот девяносто девять попыток!
Четверо друзей обернулось на голос. Точнее, четверо стволов. Рядом стояла Марта. Руки за спиной, глаза искрились любопытством.
— На минуту отвернулся, — процедил сквозь зубы Борис и закатил глаза. Марта уверенно подошла к друзьям, но трое из них преградили ей путь, закрывая от ее любопытных глаз Максима с коробкой в руках.
Марта сделала шаг назад: «Ладно, ладно».
Влад повернулся к Максиму и взял у него пустой синий пакет из-под коробки.
— Спрячь коробок, — шепнул он и отошел в сторону.
— Так вас из-за этой штуки ищут? — спросила Марта, явно заинтригованная.
— Тебе-то что? — отозвался Максим, — зачем ты вообще поперлась за нами?
— Ну, я же не могу так просто отпустить опасных нарушителей! — заявила Марта, и Максим не понял, шутит она или всерьез.
— Вы мне ножик вернуть забыли, — посерьезнела Марта.
Борис подошел к Марте, смерил ее взглядом. Передернул затвор и будто невзначай спросил:
— А ты не слишком много видела? Думаешь, нам нужны свидетели?
Спросил и подмигнул друзьям. Те подыграли.
— Ну, а что с ней делать? — присоединился Максим, — мы ее отпустили, а она сама за нами потащилась. Так что…
Марта побледнела. Друзья напирали.
— Ты думала, в игрушки играешь? — не унимался Борис, — думала, это квест? Макс, вон, тоже думал, что мы просто в поход пошли, а теперь… Деваться нам некуда и терять нечего.
— Нам просто плакать некогда, — прибавил Максим.
— Так что, это мы тебя отпустить не можем, а не ты нас, — закончил Борис, — и с собой взять тоже — лишний рот.
— Если бы она хотела домой, — заметил Кирилл, — не потащилась бы за нами.
Марта вздохнула, призналась:
— За то, что я упустила преступников, меня в городе разжалуют и продадут в рабство.
— Чего? — переспросил Максим, — в рабство?
— Да, — ответила Марта, — как и сестру.
Глаза у нее набухли, она шмыгнула носом.
— Она была прислугой у моего начальника, а когда залетела, он ее продал. То есть, обменял на два мешка угля. А у меня с ним был уговор — я три года работаю в службе безопасности, осведомителем, и он отпускает сестру. А я отработала год — и он ее продал. Мне пригрозил, что, если скажу кому — убьёт. Я хотела сама его убить, но не решилась. Два месяца назад он умер от воспаления легких. Нынешний начальник мне повысил жалованье, но за преступную халатность меня теперь ждёт только одно.
Друзья переглянулись.
— Фантазия на четверку с минусом, — заметил Борис.
— Я правду говорю, — обиделась Марта, — если бы я хотела сбежать, сбежала бы.
— Может, это твой план, — не унимался Борис, — пойдёшь за нами, а ночью во сне нас вальнёшь.
— Фантазия на двойку, — ответила Марта.
К разговору присоединился Кирилл.
— А разве у вас не положено, как у самураев, за серьезные косяки харакири делать? Ну, раз у вас там всё по этим жёстким понятиям.
— Законодательно такое не закреплено, — ответила с серьезным видом Марта, — но обществом не порицается.
— Отличное общество, — Максим покачал головой, — но какой нам интерес тебя с собой тащить?
Марта явно была готова к такому вопросу.
— Я готовить умею, охотиться, рыбачить.
— Это всё мы и сами умеем, — ответил Кирилл и зевнул.
Марта посмотрела на него и подмигнула.
— Ну, ты же не потребуешь натурой расплачиваться, — сказала она и улыбнулась, — вы не такие — я знаю. Вы хоть и плохие, но хорошие.
— А твои — хорошие, но плохие, — передразнил Кирилл.
Борис все еще косился на Марту недоверчиво.
— Ну, допустим, ты не врешь, и мы тебе поверим, — сказал он, — допустим, пойдешь ты с нами. Ты хоть знаешь, куда мы идём?
— Туда, где вас не расстреляют, а меня не продадут в рабство.
Максим ухмыльнулся:
— А если мы сами тебя в рабство возьмем? Или расстреляем.
Марта улыбнулась.
— Я же знаю, что вы не такие.
— Так себе аргумент, — заметил Борис.
— Да не врёт она, — раздался голос Влада. За всё время разговора своих друзей с Мартой он сидел ко всем спиной и с чем-то возился, шурша синим пакетом. Наконец, он встал, подошёл к остальным.
— У них в городе реально так принято, — прибавил он.
Максим задумался.
«Десять лет всего прошло, а все уже одичали и вернулись в средние века, — отметил он про себя, — только у нас в посёлке люди ещё держатся за старые принципы. Для нас и люди — не товар, и самоубийство совершать не принято, и пленных не пытают. Может, поэтому нам так тяжело в этом новом мире. Мы цепляемся за гуманизм, как за соломинку, чтобы не утонуть в трясине дикости, а на самом деле, этот гуманизм и есть та трясина, которая нас погубит».