Страница 42 из 117
— Да заткнись уже! — рявкнул Влад, — сядь и не дёргайся.
— Или что? — Марта скривила рот в усмешке.
Внезапно раздался протяжный жуткий вой. У Максима снова ухнуло в животе от испуга и воспоминаний.
Больше никто ничего сказать не успел — из тумана выплыл ночной кошмар. Белая шерсть, красные глаза, слюнявая пасть с желтыми клыками. Бешеный волк смотрел Максиму прямо в глаза. Почему-то именно ему.
Марта посмотрела на волка — глаза ее набухли, зубы застучали от страха. Максим и волк не сводили глаз друг с друга. Максим знал, что лучше не смотреть зверю в глаза, но если уж глянул, то нельзя отворачиваться — почует слабину и нападет. Он лишь медленно приподнимал ружье и наводил ствол на волка.
Боковым зрением он выхватил еще один белый силуэт, выплывший из тумана и вставший рядом с Мартой.
— Не смотри на него, — прошептал Влад, — опусти глаза и молчи.
Марта всхлипнула и опустила глаза в землю.
«Пока двое, — начал прикидывать в уме Максим, — для стаи маловато, а разведчики ходят по одному. Значит, остальные где-то рядом. Но слишком уж они спокойные для бешеных».
Волк, смотревший ему в глаза, ощерился, стал топорщить нос. Максим взял его на мушку. Волк зарычал. Второй волк, стоявший рядом с Мартой, отозвался тем же рыком. Подошел к девушке, начал обнюхивать. Марта вздрогнула — зверь зарычал.
Громыхнуло. Максим и волк одновременно повернули головы — волк, подошедший к Марте, лежал на боку в луже крови. Рядом стоял Кирилл — ружье его дымилось. Максим затягивать не стал и пристрелил второго зверя. Из тумана снова донесся вой. С противоположной стороны, куда направили стволы Борис и Влад, из тумана выскочило двое волков. Залп — и оба зверя рухнули на землю. Максим это слышал, но поворачиваться на выстрелы не решался — нельзя спускать глаз с белой мглы, откуда пришел первый волк. Он лишь услышал еще несколько выстрелов сзади и сбоку, потом разглядел очертания волчьей туши в тумане прямо напротив себя. Выстрелил — в тумане заскулили. Выстрелил снова — тишина.
— Перезаряжаюсь, — раздался крик Влада.
Снова выстрелы, визг, щелчки затворов, скулёж.
Затем выстрелы стихли. Из тумана звуков тоже больше не раздавалось.
— Вроде всё, — прошептал Влад, — никого не цапнули?
— Меня нет! — ответил Боря.
— И меня, — хором ответили Максим и Кирилл.
— Меня тоже, — пробормотала Марта, запинаясь и всхлипывая, — не успели. Еще бы чуть…
Она опустила голову и заплакала. Кирилл присел рядом и обнял ее.
— Ну, ладно, прекрати, закончилось всё.
Она его не оттолкнула, чего он вначале опасался, даже наоборот, чуть подалась к нему, но плакать не перестала.
— Вот, от этого всего мы и хотим свалить, — сказал Кирилл, явно вдохновленный тем, что Марта больше на него не злилась, — у нас в посёлке такие появились. Неизвестно, откуда, и почему-то только у нас, а в других посёлках таких волков не видели. Первый раз мы их видим так далеко от Надёжного. Вот, теперь и ты увидела.
Туман тем временем постепенно рассеивался. За светлой пеленой стал проступать горизонт, солнце снова заулыбалось острову.
— Пойдём отсюда быстрее! — попросила Марта.
— Нет, давайте ночевать здесь останемся, — отозвался Максим и нервно хохотнул.
Вдруг Марта остановилась и посмотрела на убитых волков.
— Погодите, а что с ними что делать будем? Может, сжечь?
— Огонь внимание привлечет, — отрезал Кирилл.
— Эти волки больны, — не сдавалась Марта, — а если придут здоровые звери и сожрут их? Они же заразятся. А огонь и заразу уничтожит, и других зверей отпугнёт. А если люди это увидят, то вам же лучше — вам хотя бы начнут верить. Вы же хотели, чтобы другие увидели этих волков. Можно сжечь всех кроме одного — чтобы те, кто его найдёт, увидели, какой он… необычный. И страшный. А потом пойдём.
Марта уже не плакала, в покрасневших от слез глазах горел огонёк — испуг прошел, и ей хотелось бурной деятельности.
— Ты когда-нибудь трупы жгла? — спросил Влад.
Марта помотала головой.
— Ну, вот и не неси бред.
Вскоре пятеро путников отправились своей дорогой — по карте. Вопросом о том, что делать с Мартой, больше никто не задавался — возвращаться назад в одиночку она ни за что бы не согласилась, а бросать ее одну в холодной степи было жалко.