Страница 3 из 205
Глава 2
Я вышла в небольшой сад, окружавший дом тетушки Элиз. Он был красив, но сегодня меня не трогала его красота. Радость, в которой я купалась утром, бесследно испарилась, оставив после себя горечь и пустоту. Мне не хотелось ни играть в высоких зарослях папоротника, ни считать семечки на веселых желтых подсолнухах. Им-то все нипочем! Я вспомнила, что хотела выбраться за ограду и решила, что теперь меня никто не остановит. К тому же поблизости никого не было, даже Валентин — слуга, приставленный ко мне тетушкой, куда-то пропал.
Проскользнув через калитку черного входа, я воровато оглянулась, чтобы убедиться, что за мной никто не следит, и уверенным шагом направилась к выходу из поселка. Я уже собиралась направиться к лесу, когда заметила мальчика моего возраста. Он стоял невдалеке от дороги и опирался на толстую суковатую палку, правая его нога была обмотана какой-то тряпкой грязно-серого цвета, а на лице застыло выражение боли.
— Кто ты? — спросила я, — почему ты один?
В ответ мальчик скорчил такую рожу, что я невольно прыснула. Но тут же прикрыла рот кулачком. Тете Элиз все же удалось вбить в меня основы приличного поведения в обществе. Впрочем, не буду отрицать, ей это далось с большим трудом. Я слишком любила свободу и независимость, чтобы беспрекословно подчиняться двуличным правилам.
Я с любопытством уставилась на мальчика, прищурив правый глаз.
— Так что ты здесь делаешь? Здесь никогда никого не бывает кроме меня.
— И что, это твоя личная территория? — Усмехнулся мальчишка. — Покажи, где это написано, глядишь и уйду. — И он обидно расхохотался мне прямо в лицо.
Я обиженно надулась, так как привыкла к совсем другому отношению. За всю мою жизнь я не могла припомнить ни одного раза, когда мне отвечали настолько дерзко. Поэтому неудивительно, что мне стало ещё интереснее. К тому же я заметила, что мальчишка как-то странно наклонился. Неужели он сейчас потеряет сознание? И что мне тогда с ним делать?
— Кто ты такой? — снова спросила его я. — И что случилось с твоей ногой?
— А ты кто? Не похожа на попрошайку, а к людям пристаешь. Не трогай меня, и я тебя не обижу.
— Зачем тебе меня обижать? Я же не желаю тебе зла! — я была оскорблена в лучших намерениях. — Я просто хотела помочь тебе! Я тебя здесь раньше не видела…
— А ты всех здесь знаешь, что ли? — Прищурился мальчишка.
— Ну может и не всех… Но если я кого-то могу и не знать, то меня все точно знают. — Я прищурилась. — Все, кроме тебя.
При этих словах мальчишка словно потерял всю свою браваду.
— Тебя-то может и все знают, а вот кто я такой вряд ли кто тебе скажет. Я и сам не знаю, кто я. Даже имени своего не знаю…
Я растерялась:
— Это как так? Как ты можешь этого не знать?
— Легко! — ответил он, — у меня нет передатчика.
Я растерянно посмотрела на него, потом перевела взгляд на свою правую руку и нерешительно провела пальцем по запястью, где скрывался маленький, почти незаметный передатчик, содержащий полную информацию о моих предках и обо мне самой. Такие пластинки были у всех граждан Империи, но я знала, что на планетах колониального мира их не вживляли при рождении младенца. Их вообще не использовали. Колониальные миры дорого заплатили за это право перед Империей. Великая Война, длившаяся три с половиной тысячи лет, закончилась лишь несколько десятилетий назад. С тех пор колониальные миры официально стали частью Империи, но Император отгородил их кордоном из карантинных кораблей, поскольку в этих мирах время от времени продолжали вспыхивать очаги сопротивления, к которым нередко примыкали недовольные политикой Императора. В основном это были изгои, нарушившие закон и теперь скрывающиеся от него, но часто их выдавали свои же за довольно большие вознаграждения, назначенные Империей. В колониальных мирах прочно обосновались воры, убийцы, наемные палачи, преступники, виновные во всех мыслимых и немыслимых грехах. Колониальные миры стали для них вторым домом.
— Ты что, из колоний?! — воскликнула я. — Но тогда тебе нельзя находиться здесь без специального разрешения, а ты говоришь, что даже не знаешь, как тебя зовут! — я с вызовом посмотрела на него, думая, что на этот раз я все-таки попала в переплет.
— Я не из колоний, если тебя это волнует. Я знаю, что я родился и вырос в Империи, но больше я ничего не помню. Я пришел в себя в этом лесу, на незнакомой планете, в одежде явно с другого плеча. Я нашел шрам на своем правом запястье. Похоже, что кто-то удалил передатчик из моего тела, но я не знаю, кто это мог сделать.
— Но это невозможно! — я ошарашено поглядела на него. — Даже я знаю, что нельзя удалить передатчик из живого человека…
— А с чего ты взяла, что я живой?! — крикнул он и бросился в мою сторону. Я закричала от ужаса, воображение услужливо нарисовало мне дальнейшую картину. Но вместо того, чтобы убить меня, он вдруг засмеялся и почти тут же громко охнул, еще сильнее навалившись на свою палку.
— Глупая! Я же пошутил! — я заметила капли пота на его лбу.
— Что с тобой?
— Голова кружится. Кажется, я сейчас упаду.
— Не надо! — я подошла ближе, но держалась настороже. Мысли беспорядочно метались в моей голове. Вдруг он сумасшедший? Нет передатчика! Так не бывает!
— А куда ты идешь? Если ты не помнишь ни своего имени, ни где ты живешь…?
— Мне подсказали. — пробурчал он.
— Да? И кто? И что?
— Ты задаешь слишком много вопросов. У самой-то есть имя?
Я обиделась:
— Конечно есть! Но ты же не спрашивал!
— Считай, что спросил. — он помолчал немного. — Ну ладно, извини меня. Просто нога болит жутко, вот я и злюсь. Не хочу быть беспомощным.
Мне понравилась его откровенность.
— Но ты не беспомощный! Сколько ты прошел в таком состоянии?
— Не знаю. Много. Может быть, все-таки скажешь свое имя?
— Да, конечно. — спохватилась я. — Аммелина Корлан, можно просто Ами. Мне так больше нравится.
— Договорились! — улыбнулся он. — Ами. Красивое имя.
Он собрался сказать еще что-то, но я прервала его.
— Слышишь? Что это за шум?
— Не знаю. — растерянно протянул он. — Звук словно со всех сторон идет.
— Точно! — согласилась я. Мне пришлось повысить голос, потому что странный гул, привлекший наше внимание, с каждой минутой становился все громче и громче.
— Что это?! — я кричала, пытаясь преодолеть звуковую преграду.
— Я никогда не слышал ничего подобного! Кажется… Ой! Помоги мне!