Приключения в Империи

Глава 57.1

«Цветок Лотоса» вернулся на Лилль не кораблём — он вернулся обломком, тенью того, чем был когда-то. Буксирные тросы, которыми он был привязан к корме корабля Эльвана, оставили глубокие борозды на корпусе, а пробоины зияли, как раны, которые невозможно было не заметить.

Ами смотрела на свой корабль, и внутри неё всё сжималось от боли. Каждая царапина на его корпусе напоминала ей о том дне, когда она умерла в его рубке, оставив после себя только кровь и тишину. Этот корабль был не просто машиной — он был её домом, её убежищем, её частью. И видеть его таким разбитым, таким уязвимым было почти невыносимо.

Ремонтный ангар на Лилле был огромным — сводчатый потолок уходил вверх на добрых пятьдесят метров, а стены были покрыты слоем мягкого светящегося мха, который давал ровный, рассеянный свет, не утомляющий глаза. В центре ангара, на специальной платформе, стоял «Цветок Лотоса», окружённый десятками техников в синих комбинезонах. Они копошились вокруг него, как муравьи вокруг упавшего листа, — одни сварщики, другие настройщики, третьи диагносты, каждый знал своё дело, каждый двигался с той отточенной точностью, которая рождается из многолетней практики.

Мастера работали день и ночь. Смена сменяла смену, и в ангаре никогда не стихал гул голосов, лязг металла и шипение сварных аппаратов. Здесь пахло озоном, разогретым металлом и машинным маслом, и этот запах, такой знакомый и родной, почему-то успокаивал Ами, хотя она и не могла объяснить почему.

Ами почти всё время проводила здесь, сидя на старом ящике в углу, и следила за каждым движением техников, за каждым завинченным болтом и каждым закреплённым кабелем. Она не доверяла никому, когда дело касалось её корабля. Она знала каждую его деталь, каждый изгиб корпуса, каждую царапину, которая появлялась на его поверхности после каждого полёта. И сейчас, когда его восстанавливали, она хотела видеть всё своими глазами.

Главный инженер, коренастый мужчина с седыми усами и руками, покрытыми сетью мелких шрамов, подошёл к ней на второй день ремонта. Его звали Карло, и он был одним из лучших специалистов в своей области, но даже его опыт не успокаивал Ами.

— Леди Корлан, — сказал он, вытирая руки ветошью. — Я понимаю ваше беспокойство, но мы делаем всё возможное. Двигатели будут восстановлены через два дня, навигационную систему мы перепрошиваем, корпус залатаем к концу недели.

— А система мимикрии? — спросила Ами, поднимая на него взгляд.

Карло задумался, потеребив ус.

— Тут сложнее. Оригинальная система была хороша, но её можно улучшить. Если мы добавим дополнительные модули маскировки, «Цветок» сможет не просто менять цвет, а полностью сливаться с окружающим пространством. Становиться невидимым для сканеров.

Ами почувствовала, как внутри неё шевельнулась надежда.

— Сколько времени это займёт?

— Если мы начнём сейчас — дней десять. Но вы должны понимать: мы ещё ни разу не ставили такую систему на корабль такого класса. Это будет эксперимент.

— Я согласна, — сказала Ами без колебаний. — Делайте.

Она знала, что это риск, но знала и то, что без маскировки они не смогут проникнуть в самое сердце вражеской территории. Салергины ждали их. Им нужен был каждый шанс, чтобы остаться незамеченными. Если «Цветок» сможет стать невидимым, это даст им возможность подобраться ближе, чем кто-либо из имперских разведчиков осмеливался даже представить.

Карло кивнул и ушёл, оставив её в одиночестве наблюдать за работой мастеров. Ами сидела на ящике, поджав ноги, и смотрела, как её корабль постепенно оживает, возвращая себе ту самую грацию, которую она так любила. С каждым днём он становился всё более похожим на себя прежнего — плавные обводы, переливающийся корпус, который уже начинал играть оттенками металла даже без активации мимикрии. Она смотрела на это чудо, которое творили руки мастеров, и чувствовала, как внутри неё разливается уверенность. «Цветок» возвращался к жизни.

На третий день ремонта в ангаре появился Эльван.

Она не слышала, как он вошёл, но почувствовала его присутствие за мгновение до того, как он коснулся её плеча. Ами обернулась, и их взгляды встретились.

— Ты здесь уже третий день, — сказал он, садясь на ящик рядом с ней. — Ты ела?

— Я не голодна.

— Ты всегда говоришь так, когда волнуешься.

Ами хотела возразить, но он был прав. Она нервничала. «Цветок» был её домом, её убежищем, её частью. И видеть его таким раненным, таким уязвимым было почти невыносимо.

Эльван не стал её торопить. Он просто сидел рядом, глядя, как техники продолжают свою работу, и его присутствие успокаивало её, как что-то тёплое и надёжное.

Через час он встал и направился к кораблю. Ами с удивлением наблюдала, как он подошёл к одному из мастеров, что-то коротко объяснил ему, взял инструмент и начал помогать с проверкой оружейных установок. Она видела, как уверенно двигаются его руки, как быстро он находит общий язык с техниками, как они переглядываются и кивают, принимая его помощь. Он не был специалистом, но он был тем, кто умел учиться и не боялся работы.

Когда он вернулся к ней, Ами улыбнулась.

— Ты умеешь обращаться с корабельными системами?

— Не только с корабельными, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Я много чему научился, пока скрывался на окраинах. Когда у тебя нет ничего, кроме старого корабля, ты учишься чинить его сам.

Ами смотрела на его руки, испачканные машинным маслом, и чувствовала, как внутри неё разливается тепло. Она не была одна.

К концу недели «Цветок Лотоса» начал обретать свой прежний вид. Новые двигатели гудели ровно, корпус блестел, а система мимикрии, которую Карло наконец установил, работала идеально.

Ами стояла перед ним, чувствуя, как её сердце бьётся в такт с его двигателями, и знала — они готовы. Вместе.

*****

Кабинет Великого Друида был залит мягким золотистым светом магических светильников, которые мерцали в такт древним ритмам, заложенным в стены много веков назад. Старые книги на полках источали запах времени и мудрости, а карта звёздного неба на дальней стене мягко пульсировала, показывая движение небесных тел в реальном времени.

В центре комнаты, вокруг тяжёлого дубового стола, собрались те, кому предстояло принять решение, от которого зависела судьба всей Империи.