Страница 35 из 55
— Это больно? — вновь не узнаю собственный голос.
Саша удивлённо вскидывает брови.
— Жучок ставится на поверхности, чтобы не глушить сигнал другими деталями тела, поэтому не думаю. — Она обходит моё кресло и аккуратными движениями раздвигает мне волосы на затылке. Подушечками пальцев осторожно прощупывает кожу вплоть до основания шеи.
— Ага, нигде не намудрили, всё на своих местах, — уверенно произносит она, и до меня доносится звук разворачивания пакетиков с инструментами.
— Всё равно страшно.
— Да брось, вспомни, что ты робот, ну хочешь, введу в гибернацию?
— Что? Нет, нет! — Больше таких унижений я не потерплю, лучше уж чувствовать жжение, щекотку, покалывание и сотню других простейших телесных сигналов, заложенных в мою модель, нежели отключиться и потерять контроль. Не скажу, что доверяю Саше на все сто процентов, да и доверяю ли я хоть кому-нибудь? Но я готова потерпеть ковыряние в своей коже, лишь бы избежать очередной отключки.
— Зачем? — Я подпираю кулаками подбородок и пытаюсь отвлечься на узоры в ковре. Что-то холодное и твёрдое прикасается к моей шее и медленно, словно щупальца, расползается по лопаткам. Я понимаю, что, наверное, Саша уже вскрыла один из швов. Кроме ощущения холодных нитей, которыми будто бы медленно проводят по коже, я вообще ничего не чувствую. Она была права, это не больно. Да и с чего должно было быть? Если подумать, я никогда не ощущала боли, даже когда Кирилл случайно прищемил мне палец дверью ванной. Это всегда были покалывания, пощипывания, но никогда — что-то большее. Так откуда этот животный ужас? Человек не может представить себе тот цвет, диапазон волн которого колбочки в его глазу не способны воспринять. А таких цветов бесконечное множество. Так и я попросту не обладаю встроенными болевыми рецепторами, но всё же боюсь.
— Зачем что? — поток мыслей прерывает сосредоточенный голос Саши. Чувствую, что она боится ошибиться, но всё равно задаю вопрос:
— Доставать из меня чип? Раз уж всё равно вернусь в лабораторию к своим создателям.
Нити на моей спине на секунду замерли.
— Всех нас это рано или поздно ждёт, но зачем торопить события? — Она аккуратным движением заправляет мою непослушную серебристую прядку за ухо и наклоняется так, чтобы видеть моё лицо. — В тебе тот же страх, что и в них. Пока они не смогут увековечить себя, они будут делать это со своими близкими. Нам нужна иллюзия, что там… — Она кивнула наверх. — Или там… — Ткнула пальцем в пол. — …нас никто не ждёт. Что мы можем навечно замереть здесь.
— Но ведь меня-то не ждут точно. — Какой абсурдный выходит диалог! Ну хотя бы к ледяным прикосновениям Сашиных инструментов я уже привыкла и не обращаю на процедуру внимания. — Это у вас, у людей, есть жизнь там. А я неживое существо, предметы не попадают в Рай, — хотела пошутить, но чувствую, как пальцы Саши на моей шее несколько напряглись. — В любом случае, в теории я же реально бессмертна — вы можете меня изучить, а потом отпустить. Мне нравится быть Кларой, Клэр… да кем угодно! Я буду работать уборщицей в каком-нибудь торговом центре и приносить людям пользу. Ну или устроюсь поваром…
— Живые люди тоже в теории бессмертны, как ты выразилась. Просто надо научиться омолаживать себе органы и всё такое, ну и желательно не попадать в катастрофы. Ну и есть тёмные стороны подобных фантазий в виде легенды о Дракуле… Всё, почти закончила, замри.
Чувствую, как горячая, но не обжигающая жидкость капает на несколько точек шеи — Саша скрепляет мои швы специальным незаметным клеем. Со стороны многочисленные технические швы на моём теле напоминают едва различимые шрамы, лишь специалист поймёт, для чего оно нужно на самом деле. Разъëмы для замены аккумулятора и очищения пищевого мешочка в животе держатся на более уродливых, но тоже особо не заметных липучках. С ними намного удобнее, но стоит пошевелить в месте их нахождения пальцами — и сразу поймёшь, что перед тобой не совсем человек, даже если до этого не встречал настоящего доппельгангера.
— Ну мне же не надо ничего омолаживать. — Разминаю затëкшую шею — вот такие ощущения вставить в меня они потрудились. Хотя за отсутствие боли я, наверное, даже капельку благодарна. — И я не вампир, я просто не хочу на утилизацию, дайте мне хотя бы несколько лет.
— Это не от меня зависит, дорогая. — Саша старается не встречаться со мной взглядом и быстро собирает все свои инструменты обратно по пакетикам. Видимо, мой ропот на жизнь всё же смутил её и нарушил и так с трудом образовавшуюся между нами тонкую ниточку дружеской связи. Хотя какая ещё дружба, когда она честно дала понять, что я интересная, но всё ещё лишь очередной эксперимент для всех них. — А почему чип вынимаем? Я думала, Кир тебе сказал. Для компании мамы Кира ты не менее важный научный экземпляр, нежели для докторской Николая Ивановича, нельзя отпускать тебя к ним раньше срока. А сейчас я бы отправила тебя ненадолго поболтать со своей тëтей. Постарайся не обращать внимания на речь и движения, просто поговори с ней, мне интересно потом услышать твоё мнение. — Она коротко улыбается и принимается за уборку посуды со стола.
Эта внезапная перемена в общении выбивает меня из колеи. Её обидело, что я намекнула на то, что они смертные? Или я, по их мнению, должна хотеть умирать? Какой-то бред. Встаю и направляюсь в сторону комнаты, где, как я подозреваю, сидит тётя. Очевидно, им не терпится посмотреть, как один доппельгангер будет общаться с другим, да ещё и такая разница в моделях! Правда, открыв комнату, намёка на двухстороннее зеркало, камеру или любые другие подслушивающие устройства я не нахожу. Обычное помещение с яркими коврами и изысканной мебелью под стиль остальной квартиры. На меня безучастным пустым взглядом смотрит так напугавшая меня поначалу женщина, которая теперь сидит на диване с огромным альбомом в руках и, судя по всему, была занята его разглядыванием всё время, пока мы сидели у Саши. Не удивлюсь, если у роботов этого поколения имитация деятельности вне присутствия хозяев сведена к минимуму либо вообще отсутствует — им оно и не нужно.
— Здравствуйте ещё раз. — Неловко улыбаюсь и прикрываю за собой дверь. — Вы не против, я присяду? — Киваю на диван рядом с ней. Придётся перебороть приторную смесь страха и отвращения и подойти поближе.
Губы тёти неестественно сильно изгибаются, становятся видны чуть ли не зубы мудрости со всеми дëснами впридачу.
— Конечно, о чëм бы ты хотела поговорить?