Страница 82 из 143
Дмитрий перевел взор на волчонка. Тот не отводил глаз. Он смотрел прямо и твердо, и в этом недетском лице был ответ на все вопросы. Мальчик не просил пощады и не ждал ее.
Майор молчал долго. Потом, набрав в грудь спертый порохом воздух, медленно поднял шашку:
— Цельсь!.. — и, резко опустив ее, скомандовал: — Пли!
Грянул залп. Семь тел разом рухнули в наспех вырытый ров. Мальчишка упал последним, но его застывшие, мертвые зрачки продолжали неотрывно судить это багровое небо.
Дмитрий отвернулся. Он посмотрел на хребты — на их равнодушные, покрытые вечными ледниками вершины, что высились здесь тысячи лет назад и будут стоять еще столько же. Горам не было дела до того, что произошло сегодня в этом выжженном ауле. Им не было дела до слез, до крови, до смерти. Они просто были: вечные, безучастные, холодные.
Майор побрел обратно, туда, где у одной из уцелевших саклей расположились раненые. Там, на куче грязной соломы, сидел Тимоша. Парень не был искалечен пулей или сталью — по крайней мере, телом. Но его лицо, серое и застывшее, оставалось лицом мертвеца. Он смотрел в одну точку и не шевелился. Дмитрий прошел мимо, не сказав ни слова, поскольку знал: сейчас любые речи бесполезны. Сейчас нужно просто быть рядом.
На краю площадки, где фельдшер наскоро перевязывал окровавленных солдат, майор тяжело опустился на землю у остатков сакли. Он достал флягу с разбавленной водкой и, запрокинув голову, выпил все до капли. Спирт обжог горло, но не принес тепла. Дмитрий сидел, прислонившись спиной к глинобитной стене, и молча смотрел на то, что осталось от аула Автуры. На дым. На пепел. На трупы.
Аул был уничтожен. Приказ выполнен. Но где-то глубоко внутри, в том крохотном уголке души, что еще не выгорел окончательно, Дмитрий знал: эта победа — не победа. Это поражение. Полное поражение человечности. Поражение всего того, ради чего вообще стоило жить.
— Положиша мя в рове преисподнем, — прошептал майор Волков-Апостол, закрыв глаза, — в темных и сени смертней…