Страница 6 из 67
Глава 2
Мы были в клетке. Слишком низкой. Я не мог встать в полный рост. Но достаточно широкой, чтобы в ней поместились четверо. Кроме, нас с Орри здесь были еще двое. Я осмотрелся. Друг был в отключке.
В дальнем углу сидел тощий парень. Под глазами темные круги. Слюна на бороде. Взгляд пустой, безжизненный. Он рисовал что-то пальцем на полу и постоянно бормотал какую-то чушь.
— Чебурашка… я мог… близко… Тоби… хорошо.
В другом углу сидела девушка. Выглядела целой, но растерянной. Она обхватила колени руками и, молча, раскачивалась из стороны в сторону.
Я ее узнал. Она была в Центре. Ее выводили под руки люди из новой охранной фирмы.
Попытки заговорить с ними были пустой тратой времени. Поэтому я и не пытался. Сидел, разглядывал помещение и ждал, пока очухается Орри.
Комната была светлой. Место вычистили. Они хорошо постарались, но в углах осталась черная плесень, а на полу бурые пятна. Не знаю, что они пытались отмыть, но вышло плохо. Клетка стояла посреди белой комнаты. Здесь горел яркий свет. Мне даже глаза поначалу резало. Резь в горле после наноизвести, резь в глазах — сегодня явно не лучший день.
Кроме, белых стен и клетки в центре тут больше не на что было смотреть. Оставалось пялиться в стены и слушать бормотание соседей по несчастью. Ситуация не лучшая. Нас похитили. Не знаю кто и зачем, но это так. Орри зашевелился.
Он был цел, но лицо все в пыли, а грязные волосы скатались. Хорошо, что я не отрастил себе такую же гриву.
— Твою мать! — выругался Орри. Он еще не до конца пришел в себя. — Это ты меня огрел? — спросил он.
— Да, — ответил я. — А потом затащил в клетку и заперся изнутри.
Пару секунд он удивленно пялился на меня.
— Ты никак шутишь?
На его измазанном грязью лице появилась улыбка. Белоснежная. Яркая. Ярче, чем обычно. Но она быстро потускнела.
— Ну и где мы? — спросил он.
— В дерьме.
Что еще я мог ответить. Так оно и было. Мы в дерьме.
— Это верно, — Орри снова улыбнулся. — У них спрашивал?
Он указал на сумасшедшего парня и девушку. Я мотнул головой.
— Ну еще бы. Заговорить с незнакомцем даже в шаге от смерти для тебя невыполнимая задача.
В чем-то он был прав. Я не любил болтать с незнакомцами. Не любил заводить друзей. С людьми постоянно приходилось думать о том, что и как сказать, чтобы не обидеть. На мои слова частенько обижались. Даже если я так не задумывал. Люди сложные. У них много того, чего я не понимаю. Например, жалость к себе. Или желание умереть. Странно хотеть того, что и так рано или поздно наступит.
Однажды я ездил с матерью на монорельсе. Мне нужно было к врачу, а на Каллисто-613 нет нормальных медиков. Одни шарлатаны. Мне было тогда совсем плохо.
Мы ехали почти через всю луну на Каллисто-27. Там лучшие врачи для бедных. Меня осмотрели. Оказалось, что это просто паразиты в животе. Доктор дал лекарство, которое стоило нам последних денег, и выгнал.
На обратном пути мне стало легче, и я разглядывал звездное небо в окне. Даже видел Юпитер. Это было самое удивительное зрелище в моей жизни. Но монорельс мчался так быстро, что я не успел им насладиться. Мне хотелось еще. Хотелось, чтобы он никогда не останавливался.
Я точно не спешил попасть на пропахшую жженой пластмассой станцию, чтобы толкаться с раздраженными людьми в коридорах.
Хотеть смерти — это все равно, что хотеть вернуться на грязную станцию, когда ты мчишься на монорельсе под звездами. Состав все равно придет на станцию. Торопиться ни к чему. Я хотел наслаждаться звездным небом, пока была возможность.
Пока я задумался, Орри уже тормошил парня, выпытывая у него ответы, которых, очевидно, тот не имел. Все попытки Орри привели только к тому, что парень сжался и хныкал как малое дитя. А, освободившись, снова забился в углу и продолжил рисовать пальцем на стерильном полу.
Орри тяжело вздохнул и вернулся.
— Ну и что думаешь? — спросил он, усаживаясь рядом. — Кто нас взял?
Я пожал плечами.
— А версии? У тебя должны быть версии. Я же тебя знаю. В этом угрюмом котелке, — он указал на мою голову, — всегда что-то варится.
— Я не угрюмый.
Но Орри угадал. У меня была одна мысль.
— Выкладывай!
— Генохаккеры, — предположил я.
— Кто?
Орри удивился.
— Слышал о них на черном рынке. Похищают таких, как мы, загружают в них эхо-коды, чтобы быстрее расшифровать.
— И что делают с похищенными? — в голосе Орри была надежда.
Он думал, что они выживают.
— Ничего, — ответил я. — Выбрасывают то, что осталось.
Он нервно хихикнул.
— Оптимистично. А я думал, это из-за меня.
Я посмотрел на него.
— Ну а что? — он широко улыбнулся. — Может, узнали про мой скрытый потенциал и решили похитить, пока другие не прочухали. Сам знаешь. Я же мозг. А харизма — вообще отпад. Где ты еще таких найдешь?
— Мозг?
— Да, мозг. У меня отличный мозг. Просто я его не использую, чтобы ты не комплексовал.
Я не ответил. Орри всегда шутил, когда нервничал или боялся. И сейчас я видел в его глазах не просто страх. Там был ужас.
За дверью раздались шаги. Мы оба замерли. Ступали тяжело, размеренно. Потом голоса. Приглушенные, неразличимые. Но тон деловой. Кто-то отдавал приказы.
— Это за нами, — прошептал Орри.
Его голос дрожал.
Шаги стихли так же внезапно, как и появились. Голоса тоже исчезли. Повисла долгая, звенящая тишина.
А потом — крик. Негромкий. Сдавленный. Как будто кричащему зажали рот или он был очень далеко. И снова тишина.
Ладони вспотели. Я вытер их о комбез.
Девушка притихла. Парень в углу зажал уши и забился в самый угол, словно пытался просочиться через решетку. Орри смотрел на меня. Страх на его лице стал сильнее. Он больше не пытался это скрывать за шутками.
— Что за? — спросил он одними губами.
Я не ответил. Мне нечего было ему сказать. Я не знал.
Крики повторились. Теперь голос был выше, тоньше. Женский? Детский? До нас долетали обрывки фраз: «…не надо…убейте меня…прошу не…» И опять все исчезло. Стихло.
Мы застыли, как статуи. Не двигались.
Это повторилось еще два раза, а потом крики пропали.
Орри сидел, крепко сжав кулаки. Бледный, как наноизвесть.
— Нам надо убираться. Мы не можем просто сидеть и ждать, — сказал он.
Его голос стал выше. Истерика.
— Мы в клетке, — ответил я спокойно.
Нам нужно было дождаться момента. Понять, что здесь происходит. Не упустить возможность. А в панике не было смысла. Пустая трата сил.