Страница 14 из 67
Куда бы я ни заглядывал, не находил ничего кроме пепла. Все сгорело. Кто бы ни были те люди, они хорошо постарались.
Я свернул за угол и замер.
Передо мной была выломанная дверь. Та самая выломанная дверь в комнату с клеткой. Я вошел. Тут тоже все было покрыто копотью. Прутья клетки оплавились, но она сохранила каркас. Выстояла. Я шагнул внутрь.
Два тела. Странный безумный парень и Орри. Они напоминали людей больше других. Мои чувства начали тонуть. Как тогда, в детстве. В такие моменты становилось трудно дышать, словно я сам опускался под воду.
Здесь было тихо. Слишком тихо. Слишком спокойно.
Я выскочил из комнаты. Бежал, как от огня. Не мог смотреть на то, как они там лежали брошенные. Три поворота, и я стоял перед дверью в крематорий. Она осталась приоткрытой.
Вошел.
Комната мало изменилась. Куча тел в мешках. Печь. Грузовая тележка. Все на своих местах, там, где я помню. Огонь сюда не добрался. Только дым и пепел. Мешки немного расплавились. Прилипли к телам. Но в остальном…
Я опустил глаза. Обугленная рука. Та самая рука, которая помогла мне выбраться. Обгорела только она. Тело уцелело. Я смотрел на него, словно в зеркало. Брат, которого у меня никогда не было. Лысая голова. Золотые вены. Только он мертв, а я жив. Почему?
Нельзя было их бросать.
Я подошел к печи и включил. Лязг. Шипение. И вспыхнуло пламя. Работает.
Следующий час я потратил на то, что сжигал похожие на меня тела. Навсегда запомню тихий ужас на их лицах. У них были такие же крафты, как у меня.
Работа оказалась тяжелее, чем я думал. Нет. Тело даже не устало. И это было странно. Тяжело было на душе.
Раньше я видел смерть. На нижних ярусах постоянно находят трупы. С утра обычное дело — найти одного или двух жмуриков. Но столько за раз я еще не видел. Не перетаскивал. Не сжигал.
Меня стошнило трижды.
Закончив с телами в крематории, я взял тележку и отправился в комнату с клеткой. Захватил подплавленные мешки для своего друга и второго парня.
Грузить тела знакомых людей оказалось еще тяжелее. По щекам текли слезы. Я уже и не помнил, сколько нам было, когда мы познакомились с Орри. Два? Пять? Десять? Помню только, что случилось это на одном из заброшенных уровней. Я залез туда из любопытства. Не ради денег. Орри же собирал там микросхемы, чтобы не умереть с голоду. Уже тогда он был один. Ни семьи, ни друзей.
Из приюта сбежал. Били.
Сначала он подумал, что я пришел отобрать его добычу. Схватился за обломок трубы. Угрожал мне. Я не сбежал. Остался. Было в Орри что-то необычное. Живое. Яркое. Что-то, что заставило пойти за ним, слушать его, доверять. Он почти меня ударил. Но передумал. С тех пор мы дружили.
Я не хотел, чтобы он был в таком месте. То что от него осталось, я сунул в печь крематория. Полыхнуло плазменное зарево. И ни следа. Словно и не было. Я дотронулся до медальона. Его не сжег. Оставил на память.
Я не знал молитв или слов прощания. Поэтому прост немного постоял молча. Вспомнил, как он жил. Это была хорошая жизнь. И хорошая смерть. Быстрая. Лучше так, чем медленно разваливаться под тяжестью сотен мутаций. Одна за другой. Уже через год поврежденный ген вышел бы из-под контроля, и клеточные изменения сожрали бы нас. До вчерашнего дня именно такая судьба ждала меня и Орри. Теперь он мертв, а я все еще умираю. Быстрее, чем хотелось бы.
Смерть не входила в мои планы. Задумываться о будущем легче, когда не знаешь, сколько тебе осталось. Я надеялся накопить хотя бы на один эхо-код для матери, пока не случилось неизбежное. Хотел подарить ей несколько дополнительных лет жизни. Думал у меня еще минимум год. Теперь осталось только девять дней. Девять дней вместо года. Зато цель не изменилась.
В сгоревшей лаборатории не было для меня ответов. Я нашел только останки друга, кучу похожих на меня трупов и отчаяние. Больше здесь ничего не осталось. Ни бумаг, ни выживших, ни носителей памяти. Все сгорело. Остальное сжег я.
Я взялся за тело безумного парня. Наклонился. Сладковатый запах ударил в нос. Думал, что уже привык к нему. Он был повсюду. Но нет. Меня снова вывернуло.
Пока блевал, заметил кое-что странное. В обгоревших руках парня что-то было. Бумажка. Та самая бумажка, на которую он молился, как на реликвию. Не сгорела. Удивительно.
Я вытащил ее. Хотел развернуть. Но не успел. В коридоре послышались шаги. Тактические ботинки с металлическими набойками на носах и пятках. Следом голоса. Человек пять. Может, шесть.
Они приближались. Спрятаться было негде. Если меня здесь застанут в лучшем случае убьют. В худшем…
Вариантов было слишком много. И один страшнее другого. Опыты. Вскрытия. Пытки, чтобы узнать, что здесь случилось. И это только самое очевидное.
[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x2
Сжигание пульса ускорилось.
Анализ…
Пульс истощен.
Сжигание основной ДНК ускорилось.
Время жизни: 9 д. 8 ч. 56 мин… 54 мин… 52 мин…]
Опять! Чем лучше я слышал шаги и голоса, тем быстрее мое сердце билось. Конец был близок.
И тогда я сделал кое-что глупое. Отчаянное. Я вырубил печь. Открыл дверцу. Лицо обдало жаром. Чтобы печь остыла, понадобилось бы минуть десять. Может, пятнадцать. У меня не было и двух. Залез внутрь.
Больно.
Я стиснул зубы, чтобы не закричать. Прикрыл дверцу. Не до конца. Мне нужно было чем-то дышать. В печи еще оставался прах Орри и других.
Они вошли в крематорий. Я не видел. Только слышал их голоса.
— Чисто, — сказал номер один.
— Я слышал что-то, — ответил номер два.
Его голос дрожал.
— Отставить страх! — скомандовал номер три. — Здесь никого нет.
— Согласен, — отозвался номер один. — Мы обошли всю лабораторию. Только трупы и пепел. Так что не ссы в штанину, друг.
— Я слышал, — не унимался номер два.
— Я тоже что-то слышал, — поддержал его номер четыре.
— Хватит! — рявкнул номер три. — Вы трое идете со мной дальше. А ты и ты, осмотритесь здесь и догоняйте.
Я услышал недовольный вздох номера один. Затем шаги.
[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x4]
Это было плохо. Я пытался дышать. Пытался отвлечься. Не вышло. Ничего не помогало. Жизнь таяла на глазах.
— Ну и что, по-твоему, ты слышал? — спросил номер один.
— Не знаю, — ответил номер два.