Потерянное эхо

— Тогда для начала нам нужно найти эти крылья из брассери и вызвать с них эхо. Даже если оно мало что расскажет о самом сражении и том, что произошло между адмиралами, можно будет поговорить с людьми… возможно, узнать, где искать нужные нам крылья.

— На это всё мы потратим по меньшей мере целый день, остаз, — вздохнула юлчы, — а их у вас осталось всего три.

— Пока что почти четыре, — глухо откликнулась Рубидия, — но у нас есть ещё кулон, с которым тоже можно поработать. Ут-Кызы, хотите взять это дело на себя?

Лучше уж пусть лисентирин останется под защитой местной юлчыларской общины, чем будет вместе с майстерин бродить по чужому городу, рискуя попасть в неприятности из-за отчётливо деймарского акцента Рубидии, который выдавал в ней северянку, и их общего интереса к недавнему нападению Деймара.

— Остаз, вы наконец собираетесь доверить мне этот ваш кулон, который столько времени опасались даже дать в руки? — с хитрыми искорками в двойных синих глазах прищурилась Тидесбала. — И в чём же подвох?

— В том, что вам придётся действительно работать, а не развлекаться, — отчеканила Рубидия, как будто они с подопечной и не покидали Университет, а речь шла об очередном лабораторном эксперименте, который требовал предельной аккуратности и точности. — Установка для вызова эха, как и кулон, остается под вашей ответственностью. Учтите, что быстро починить её мы едва ли сможем, поэтому берегите её… ну, и себя тоже, разумеется. Установку пересобрать можно, а вас, скорее всего, не получится.

— Я не подведу, остаз! — заверила её Тидесбала, и несмотря на порывистое движение девушки, все её подвески и колокольчики в косах при этом молчали, точно подтверждали серьёзность заявления.

Рубидии ничего не оставалось, кроме как поверить ей, а потом не без помощи лисентирин привести себя в подобающий взрослой юлчыларской женщине вид, взять посох и наконец отправиться на поиски сначала ломбарда, в который удалось без лишних вопросов заложить плетёные серьги, а потом и той самой брассери. Благо удалось расспросить оценщика, который и подсказал майстерин нужный адрес, а идея совместить завтрак с разведкой показалась ей вполне здравой.

Брассери, которую Рубидия искала, располагалась в одном из небольших переулков, среди зданий, заросших тёмно-зелёным плющом. Людей, кроме самой алой майстерин, в небольшом и светлом помещении поутру оказалось немного, а вот крылья, растянутые почти на весь потолок между ламп, действительно были. Сделав заказ, она заняла один из застеленных белой скатерью столов и подняла взгляд к потолку.

Серые, несколько раз зашитые крылья принадлежали к довольно старой партии, хотя хозяин явно о них заботился… по крайней мере, до последнего боя. Рубидия с болью смотрела на выломанные механические суставы, из-за которого вся схема эфирных потоков в крыльях разрушилась. Повреждение не было случайным, даже при падениях так сильно сломать рутилиевый остов сложно. Хозяин крыльев осознанно испортил их, чтобы ценный артефакт не попал в руки врага.

Неужели?..

С такого расстояния и при таком освещении Рубидия при всём желании не смогла бы разглядеть номер на крыльях, но некоторые швы казались ей более аккуратными, чем её собственные.

Лишь один из авиаров всегда зашивал свои крылья сам, несмотря на то, что временами Рубидии приходилось потом их перешивать и ругать его за лишнюю работу для них обоих. Но убедить Эрсина не делать некоторые вещи было невозможно, он никогда не отдавал ей свои крылья даже просто неряшливо сложенными.

Эрсин мог успеть сломать свои крылья перед тем, как попал в плен. Эрсин точно знал, как необратимо повредить эфирные потоки в крыльях. Рубидия почти не сомневалась, что под потолком сильтской брассери висели именно те крылья, которые она искала. Крылья авиарского адмирала Эрсина Илаи.

Не в силах спокойно смотреть на крылья, ради которых она отправилась в Сильту под видом юлчыларской эни и сражалась в поезде с доппельгенгером, майстерин Гаусс принялась изучать обстановку брассери и немногочисленных посетителей, которые тоже заглянули сюда на поздний завтрак, а то и на ранний обед. Внимание Рубидии привлёк невысокий сильтец, который даже в помещении не снял традиционный сильтский колпак-худ из темной зелёной шерсти — хотя, насколько майстерин помнила, сильтские худы можно было носить и в комнате, в отличие от шляп, местные когда-то не снимали их даже перед телимским королём. Этот же сильтец явно признавал скорее горные обычаи, чем телимские традиции. Кто-то из реваншистов? Возможно, ведь он носил худ, как и полагалось, с бронзовой фибулой-энцианкой, то ли заказной, то ли и вовсе доставшейся горцу от славных сильтских предков, судя по тому, что выполнена застёжка была как раз в форме цветка горечавки. Эрсин когда-то объяснял Рубидии и про горечавку, и про фибулы, и про худы, даже то ли в шутку, то ли всерьёз упомянул, что это именно из-за худов и невысокого роста жителей Сильты за глаза зовут гномами. Хотя считалось, что настоящие горные гномы носили колпаки не зелёные, а красные или рыжие, точно пламя, о чём Рубидия тогда и сказала другу. Эрсин же обсуждать сказки и легенды отказался, заявив, что настоящие горные гномы, тролли или кто бы то ни был ещё гораздо хуже и опаснее любых человеческих выдумок. Рубидия догадывалась, почему: жизнь вблизи эфирно активных железных месторождений означала неминуемую встречу с нечистью, а о таком опыте вспоминать обычно не хочется.

Внезапно мужчина словно почувствовал её интерес и поднял голову, поймав её взгляд. Рубидия не слишком поспешно отвернулась, благо ей как раз принесли завтрак, и приступила к еде, чувствуя на себе внимательный взгляд светло-голубых, точно горный ледник, глаз.

Что ж, пусть смотрит, может, просто не так часто встречал юлчылар. Это Рубидия на них насмотрелась в Университете, хоть и видела в основном молодых девушек, а не взрослых женщин. О том, что горец мог заподозрить её, майстерин старалась даже не думать. Сейчас её цель — крылья.